После этого происшествия мы переселились на остров Ме-нау-цхе-тау-наун у Лесного озера, где на сей раз решили посеять кукурузу, которую раньше возделывали на наших старых полях у Дед-Ривер. По дороге мы разбили лагерь, чтобы заняться приготовлением сахара, а затем отправились к купцу и вторично оставили женщин с Аис-кау-ба-висом. Случилось так, что жена Киш-кау-ко забыла свой котел в лагере, где мы варили сахар, неподалеку от новой стоянки, в которой они ждали нашего возвращения. Аис-кау-ба-вис поселился отдельно в маленькой палатке под предлогом, что его святость не позволяет ему жить в общем шалаше и принимать участие в повседневных заботах. Вскоре после ухода мужчин он послал за женой Киш-кау-ко и, когда она явилась к нему, сказал: «Великий дух недоволен тем, что ты так обращаешься со своим имуществом и бросаешь его где попало. Поэтому ступай за котлом, который ты оставила на стоянке, где мы варили сахар». Женщина послушалась, но едва она покинула лагерь, как Аис-кау-ба-вис взял ружье и тоже ушел, правда, в другом направлении, якобы на охоту. Но, оказавшись на таком расстоянии, что его уже нельзя было увидеть из палаток, индеец обходной тропой вышел на дорогу, которую выбрала жена Киш-кау-ко. Аис-кау-ба-вис и раньше досаждал этой женщине своими приставаниями. Поэтому она догадывалась, с какими намерениями он послал ее за котлом, и была настороже. Заметив, что он быстро ее догоняет, она бросилась наутек. Как раз в это время я вместе с другими индейцами возвращался из фактории. Обнаружив издали это преследование, мы очень испугались, решив, что сиу проникли в нашу страну и убивают наших жен и детей. Но как только мы приблизились, самозванный пророк прекратил погоню за женщиной, подошел к нам и сел распивать принесенный из фактории ром, которым мы его щедро угощали. Однако после возвращения в лагерь от женщины потребовали, чтобы она объяснила этот бег вперегонки. Она призналась, что Аис-кау-ба-вис часто искал подходящего случая остаться с ней наедине. Но она так боялась его, что никогда не отваживалась рассказать об этом и оказать ему какое-либо другое сопротивление, кроме бегства.
Впрочем, это происшествие не вызвало никаких недоразумений и отнюдь не умалило влияния Аис-кау-ба-виса. Мы хотели отдать ему значительную часть принесенного рома, но, когда наш предводитель послал за Аис-кау-ба-висом, чтобы тот пришел за подарком, он ответил, что не может этого сделать. «Скажите вождю, что если у него есть ко мне дело, то пусть сам придет в мою палатку». И ром действительно понесли к нему. Но действие рома оказалось благотворным и индеец стал общительнее и дружелюбнее. Во всяком случае в полночь он, совсем голый, пошатываясь, пришел к моей палатке. Это появление показалось мне таким забавным, что я не мог удержаться от непочтительного смеха.
Позднее мы переселились к Лесному озеру, где я проохотился около месяца, а затем возвратился в ту местность, откуда мы прибыли. Все другие индейцы остались в Ме-нау-цхе-тау-науне, чтобы расчистить участки под кукурузу. Дело в том, что я начал ощущать козни Аис-кау-ба-виса. Он так настроил против меня индейцев, и особенно родичей жены, что пребывание в Ме-нау-цхе-тау-науне стало невыносимым, и мне волей-неволей пришлось вернуться к Ред-Ривер.
Как раз в то время сюда прибыли около 100 шотландцев, решивших поселиться у Ред-Ривер под защитой «Компании Гудзонова залива». Именно среди них я впервые, после того как стал взрослым мужчиной, увидел белую женщину. Меня приняли на работу в «Компанию Гудзонова залива», и ее уполномоченный, м-р Хейни, послал меня с м-ром Хессом, несколькими другими мужчинами и переводчиками охотиться на бизонов. Бизоны в тот период ушли далеко от фактории, и шотландцы очень нуждались в мясе. Мне посчастливилось выследить двух самцов совсем поблизости и подстрелить их; отправив мясо в факторию, я начал преследовать стадо.
Вскоре к нам прибыло подкрепление: четверо служащих компании и около 20 рабочих. Последних наняли для переноски заготовленного мною мяса в палатку, откуда его на повозках отправляли в факторию. Все эти люди жили в моей палатке, причем один из служащих, по имени Мак-Дональд, всегда очень грубо обращался с моей женой и детьми. М-р Хесс неоднократно останавливал его, но, так как это не помогло, пожаловался м-ру Хейни. Тот приказал Мак-Дональду отправиться за несколько миль в местность, где индейцы только что убили около 20 бизонов, туши которых в то время года оттуда нельзя было доставить. Там Мак-Дональд провел около двух месяцев, шатаясь без дела; единственной его работой и развлечением было отгонять волков от мяса. Среди оставшихся со мной трех служащих находился и м-р Мак-Кензи, который был полной противоположностью Мак-Дональду. Через четыре месяца, когда большинство людей отозвали обратно в колонию, он спросил у м-ра Хейни разрешения остаться у меня еще на некоторое время, чтобы лучше освоить язык оджибвеев. М-р Мак-Кензи расстался со мной только после окончания сезона сахароварения.
За четыре месяца охоты для «Компании Гудзонова залива» я убил около 100 бизонов. Но большую часть мяса съели обитатели моей палатки, так что я мог сдать м-ру Хейни только 40 очень жирных бизонов и получил за них весной 310 долларов. О рабочих-шотландцах, с которыми мне пришлось тогда жить, я вспоминаю как о самых грубых и неотесанных людях из всех, кого я знал. Даже когда у нас было много пищи, они ели жадно, как голодные собаки, и всегда ссорились из-за мяса. Служащие наказывали и даже били их, но это не помогало: ссоры продолжались.
М-р Хейни и управляющий «Компанией Гудзонова залива» предложили мне постоянную работу и жилище, но я решил повременить с принятием их предложения, так как сомневался, что их попытка заселения этой местности удастся.
Несколько индейцев, с которыми я расстался у Лесного озера, присоединились ко мне. Мы провели вместе зиму, затем они возвратились домой. Я еще оставался в одиночестве у Ред-Ривер, когда меня навестил Ва-ге-то-та. Он прибыл из Ме-нау-цхе-тау-науна по поручению родителей моей жены. Они потеряли нескольких детей, и просили меня приехать к ним, чтобы утешить в их одиночестве. Так передал Ва-ге-то-та их просьбу в присутствии торговцев и нескольких посторонних людей. Но потом он вызвал меня из дома и сказал:
«Не верь, что тесть приглашает тебя в Ме-нау-цхе-тау-наун с добрыми и мирными намерениями. Когда дети заболели, он обратился к помощи Аис-кау-ба-виса. Тот сделал чис-сук-кон и затем утверждал, что вызывал тебя в свою палатку и вынудил к признанию, будто ты навлек беду на детей, хотя и находился в то время на Ред-Ривер. Он убедил твоего тестя, а также большинство индейцев нашей группы, что в твоей власти распоряжаться жизнью и смертью детей, и родители твоей жены считают, что их дети погибли из-за колдовства. Поэтому не сомневайся в том, что они вызывают тебя, чтобы убить».
