даже не пытаясь убежать. Вокруг поднялся ещё больший шум, народ подзадоривал, кричали: «целуй!»
Нащупала камзол с пуговицами, затем словно слепец добралась до плеч и шеи. Странно вот так ощущать тепло человека с завязанными глазами, это будоражит все чувства, возбуждает воображение. Пришлось взять лицо пойманного в свои руки и подняться на цыпочки, чтобы дотянуться. На долю секунды родилось смутное сомнение, какое-то еле уловимое предчувствие надвигающейся катастрофы, но тут же развеялось.
Думала лишь прикоснуться к его губам, но мужчина неожиданно сжал меня в объятиях и привлёк к себе, под одобрительные возгласы толпы.
«Вот охальник!» — успело промелькнуть в голове, прежде чем ураганом снесло все чувства и мысли, когда он меня поцеловал.
Такой родной и до боли знакомый запах мяты и лимона вторгся и разрушил все преграды. «Герцог!» — страшная догадка опалила сознание. А тело само подалось навстречу, рождая внутри дрожь возбуждения.
Когда он, наконец, ослабил объятия, и я оказалась на свободе, невольно пошатнулась и его крепкая рука поддержала моё расслабленное тело.
«Пусть я ошибусь! — молила я провидение. — Пусть это окажется не Давей!»
Медленно, со страхом потянула вниз повязку, боясь поднять взгляд, и замерла, словно кролик перед удавом, когда наши глаза встретились.
— Мари! — произнёс хрипло Его Сиятельство и на его лице расплылась торжествующе-счастливая улыбка.
Мы стояли друг против друга и мир незримо потянулся дымкой, а окружающие исчезли. Как влюблённые после долгой разлуки не в силах отвести взгляды и спугнуть миг долгожданной встречи. Да только в нашем случае я сходила с ума от паники, а Змей гипнотизировал жадным взглядом, словно опутывал сетями.
Очнулась, когда у меня какая-то леди отобрала ленту, что была на глазах, и кинулась к герцогу, чтобы повязать. Я попятилась, а он отмахнулся от дамы, боясь потерять меня из поля зрения. Но к ней присоединилась другая, а меня грубо потеснили. В герцога вцепились сразу несколько леди, что дало мне шанс отойти в сторону. Его популярность у слабого пола сейчас сыграла мне на руку.
«Бежать» — появилась первая здравая мысль.
Лишь Его Сиятельству завязали глаза, я быстрым шагом рванула в сторону. Куда шла, плохо соображала, только бы оказаться подальше от Змея.
Вокруг веселилось светское общество, приходилось обходить группки общающихся людей, неожиданно попала в круг танцующих, с трудом выбралась из круговорота пар.
Наконец, добравшись до выхода, невольно оглянулась, ища глазами играющих. Только как ни пыталась, рассмотреть среди них Его Сиятельство не смогла. Каково же было удивление, когда увидела его персону, пробирающуюся мимо танцующих, и словно коршун следящую за мной.
Выскочив за дверь как ошпаренная, бегом пустилась по коридору. Кажется, в панике я перепутала и свернула не туда. Один коридор сменялся другим, а выхода так и не было. Оглядывалась назад, всякий раз боясь увидеть силуэт герцога.
Пробежав ещё немного поняла, что попала в половину для слуг и окончательно заблудилась. Повернув за угол, обнаружила, что зашла в тупик. Коридор заканчивался стеной с небольшим окошком.
Надо возвращаться, развернулась и успела сделать всего шаг, как из-за поворота вышел Его Сиятельство. Быстро оценив обстановку, расслабился и улыбнулся устало.
— Заставила же ты меня побегать! — заявил, выравнивая дыхание и приближаясь ко мне.
Я в панике попятилась назад. Посмотрела ему за спину, ища выход.
— Даже не думай, — предупредил он, заметив мои метания, и добавил категорично. — Я так долго тебя искал, что больше не намерен отпускать.
Лишь прирождённая способность никогда не сдаваться, придала мне силы.
— Складывается ощущение, что Вы принимаете меня за кого-то другого, — проговорила строго. А в голове родилась догадка, что поцелуй был последней проверкой. Если раньше у него и были хоть небольшие сомнения, то теперь точно знает, кто я.
— Мари, давай оставим эти игры. Ты умеешь перевоплощаться до неузнаваемости, отдаю тебе должное, только ты и сама поняла, что поцелуй выдал тебя с головой.
— Не понимаю, о чем Вы. И почему продолжаете звать меня чужим именем? — спросила искренне-настороженно, надеясь потянуть время, а вдруг нас кто-нибудь обнаружит, и я вновь смогу улизнуть.
Не в моих правилах складывать оружие, не поборовшись до конца. И он, кажется, прочитал это по моему ставшему дерзким взгляду.
— Какая же ты упрямая! — вздохнул тяжело Его Сиятельство и подошёл почти вплотную.
— Что Вы делаете? — попятилась, выставив руки в оборонительном жесте. — Не подходите, я буду кричать.
— Кричи! — заявил устало-обречённо Давей, сгрёб меня в охапку, несмотря на сопротивление, и продолжил, уткнувшись носом в основание шеи:
— Даже сквозь этот жуткий запах роз я чувствую твой аромат. Как же я сразу не заметил?! — прошептал, обдавая горячим дыханием.
Отчего тысячи мурашек пробежали по коже, даже в кончики пальцев, словно сотни иголочек воткнулись. Задрожала всем телом, не в силах сопротивляться.
Он, должно быть, почувствовав трепет, сжал ещё сильнее.
Беспомощно сходила с ума в его завораживающих объятьях. А мой мучитель продолжил пытку, целуя за ушком и покрывая шею нежными прикосновениями губ.
Моё тело обмякло, ноги стали ватными, коленки подогнулись. Не удерживай меня Его Сиятельство, свалилась бы на пол.
— Ты сводишь меня с ума! — хрипло и так жарко проговорил Давей, на минуту отстранившись и глядя на мои губы.
От одного взгляда, сердце, и до того отбивавшее сумасшедший ритм, ухнуло так громко, что его звук, казалось, эхом повторился в висках.
— Пусти! — еле сумела просипеть. На задворках сознания билась мысль, что я должна сопротивляться, должна его прогнать, должна…
Но организм не слушался, а сердце пело так громко, что заглушало все доводы рассудка, желая только одного — продолжения.
И оно последовало. Давей медленно наклонился, глядя в затуманенные глаза, и припал губами к моим, жадно испивая дыхание.
Последовавший поцелуй напрочь снёс все барьеры, жаркий, жадный, сумасшедший. Я уже сама тянулась к нему всем своим существом, цепляясь за плечи и требуя большего.
— Мари, — прошептал он, задыхаясь. Нежно посмотрел в глаза, взяв моё лицо в свои ладони, как только мы остановились, переводя дыхание.
Действительность обрушилась на меня ледяным душем. А недавнее блаженство сменилось злостью. И злилась я на себя, на свою реакцию на его прикосновения, на слабость во всем теле, на сладкое томление внизу живота.
«Что я делаю?! Он ведь опять поиграется и бросит. Смогу ли я после этого выжить?»
Отступила на полшага и, с размаху, саданула его коленкой по жизненно важному мужскому органу.
— Ох! — герцог согнулся пополам и присел от боли.
— Не смей! Никогда! Ко мне! Прикасаться! — прошипела зло, выговаривая отдельно каждый слог.
И обойдя его по кругу, отправилась на негнущихся ногах на
