— После того, как Стеклянный Глаз храбро убил кугуара, — продолжала Цвет Лианы взволнованным голосом, — великий вождь Серый Медведь разгневался на свою дочь и велел ей возвращаться в селение в сопровождении Красного Волка.
— Все знаю, — перебил Ивон, — я был при этом, потому-то и нахожу странным, что вы здесь, когда должны бы ехать по дороге в селение.
Индианка обворожительно надула губки по своему обыкновению.
— Бледнолицый любопытен, как старая баба, — сказала она с досадой, — зачем ему знать тайны Цвета Лианы? В ее сердце сладко поет птичка и влечет ее против воли по следам бледнолицего, который спас ей жизнь.
— А! — воскликнул бретонец, угадав приблизительно, что девушка имела в виду. — Это другое дело.
— Вместо того, чтобы ехать обратно в селение, — пояснил Красный Волк, — Цвет Лианы захотела вернуться к Стеклянному Глазу.
Бретонец задумался и долго молчал. Индеец и девушка смотрели на него молча, терпеливо ожидая, чтобы тот объяснился.
Спустя несколько минут Ивон поднял голову и плутовато взглянул на девушку.
— Так вы его любите? — переспросил он, устремив на нее свои серые глазки.
— Да, люблю, — ответила индианка, опустив взор.
— Очень хорошо; слушайте же меня внимательно, я сильно ошибаюсь, если мой рассказ не займет вас в высшей степени.
Слушатели наклонились к нему и приготовились слушать во все уши.
Ивон рассказал тогда с мельчайшими подробностями о разговоре своего господина с двумя вождями, о споре, возникшем из него, затем о бое и, наконец, о своем собственном бегстве.
— Я бежал, — сказал он в заключении, — но — Бог свидетель — не для того, чтобы спасти себя. Правда, я трус, однако не задумаюсь пожертвовать жизнью для своего хозяина. Бежать мне посоветовал Меткая Пуля, чтобы постараться найти помощь.
— Хорошо! — вскричала девушка. — Бледнолицый храбр. Что он хочет сделать?
— Хочу спасти своего хозяина, черт побери! — решительно ответил бретонец. — Только вот не знаю, как за это взяться.
— Цвет Лианы знает, она поможет бледнолицему.
— Вы говорите правду, девушка? Индианка улыбнулась.
— Бледнолицый последует за Цветом Лианы и Красным Волком, — сказала она, — его приведут к такому месту, где он встретит друзей.
— Ладно! А когда вы сделаете это, красавица? — спросил он, между тем как его сердце забилось от радости.
— Когда бледнолицый приготовится в путь.
— Тогда немедленно, ей-Богу! — вскричал бретонец, стремительно вскочив на ноги и бросаясь к своей лошади.
Цвет Лианы и Красный Волк оставили своих лошадей неподалеку в чаще леса.
Спустя десять минут Ивон и двое его провожатых удалялись от прогалины, где произошла их встреча.
Было около полуночи.
— Мой бедный хозяин! — шептал про себя бретонец. — Удастся ли мне спасти тебя?
ГЛАВА XXIII. План кампании
Ночь была темная, мрачная; все предвещало грозу. Ветер уныло завывал в ветвях. При каждом порыве бури деревья встряхивали своими влажными верхушками и мгновенным ливнем шумели по кустам. Небо приняло грозно-мрачный свинцовый оттенок.
Такая тишина царила в этом пустынном краю, что можно было услышать падение сухого листа или шелест ветки, задетой мимоходом каким-нибудь невидимым животным.
Ивон и его спутники пробирались по лесу, со всеми предосторожностями разыскивая дорогу во мраке, полулежа на лошадях, чтобы ветви не хлестали их в лицо на каждом шагу, и пристально всматриваясь вперед, хотя в темноте было почти невозможно ничего рассмотреть.
Прошло около двух часов, прежде чем они выбрались из леса, так как вынуждены были кружить; наконец они выехали на равнину и почти мгновенно очутились на берегу Миссури.
Река, в которой вода прибыла от дождей и снега, шумно катила свои желтоватые волны.
Беглецы поехали вдоль берега по направлению к юго-западу. Теперь уже не могло быть сомнения, куда им следовало направиться, — река ясно указывала дорогу, можно было больше не опасаться сбиться с пути.
Достигнув места, где песчаный мыс вдавался в реку на протяжении нескольких метров, так что с его оконечности, несмотря на темноту, можно было благодаря прозрачности воды различать предметы на некотором расстоянии, Красный Волк сделал знак спутникам, чтобы они остановились, и сам сошел с лошади.
Цвет Лианы и бретонец сделали то же самое.
Ивон был не прочь отдохнуть немного, а главное, узнать кое-что, прежде чем отправиться дальше. Увлеченный в первую минуту безотчетным желанием спасти своего господина как можно скорее и всеми средствами, какие ему представятся, он не колеблясь последовал за своими странными провожатыми, но, когда одумался, недоверие пробудилось в нем сильнее прежнего; бретонец не хотел дольше оставаться с людьми, которых встретил, не удостоверившись в их честных намерениях чем-нибудь положительным, что служило бы неопровержимым доказательством.
Одно то, что они индейцы и, следовательно, соплеменники тому, кто захватил его господина в плен, уже достаточно оправдывало его недоверие к ним, а с тех пор, как они ехали вместе, ничто не доказало ему преданности, которой они хвастались, — напротив, эти люди все время хранили мрачное молчание.
Подобно большей части людей, хотя и живших долгие годы в Америке, Ивон знал индейцев только по лживым отзывам их врагов. К несчастью, с тех пор как он находился в прериях по роковому стечению обстоятельств, дурное мнение, которое бретонец составил себе о краснокожих по этим отзывам, только усилилось, подкрепляемое фактами.
Как только он сошел с лошади и снял с нее уздечку, чтобы она пощипала молодые побеги на кустах, наш бретонец решительно подступил к Красному Волку и хлопнул его по плечу. Индеец, который пристально смотрел на реку, обернулся.
— Чего хочет бледнолицый? — спросил он.
— Поговорить с вождем.
— Время неудобно для разговоров, — поучительно сказал индеец. — Бледнолицые подобны многогласному дрозду, их язык вечно в движении. Пусть мой брат подождет.
Ивон не понял колкости.
— Нет, — возразил он, — нам надо поговорить сейчас.
У индейца вырвалось нетерпеливое движение, которое он, однако, тотчас поборол.
— Уши Красного Волка открыты, — сказал он. — Болтливая Сорока может говорить.
Краснокожим трудно произносить имена чужеземцев, с которыми их сводят случайности охоты или торговли, поэтому они обычно заменяют их прозвищами, исходя из характера или наружности человека, которого хотят обозначить.
Ивона черноногие прозвали Болтливой Сорокой; мы воздержимся от суждения, насколько это прозвище было метко.
