И, услышав их слова, Хасан удивился великим удивлением и воскликнул: «Хвала Аллаху, который облегчает трудное и скрепляет сломанное, приближает к себе рабов и унижает всякого непокорного притеснителя! Он облегчил нам все трудные дела и привёл меня в эти земли и подчинил мне эти существа и соединил меня с женой и детьми. Не знаю я, сплю я или бодрствую, трезв я или пьян!» И затем он обернулся к джиннам и сказал: «Когда вы посадите меня на ваших коней, во сколько дней они доставят нас в Багдад?» И джинны ответили: «Они доставят тебя туда меньше, чем в год, после того как ты вынесешь тяжкие дела, беды и ужасы и пересечёшь безводные долины и безлюдные пустыни, и степи и множество гибельных мест, и мы не уверены, о господин, что ты спасёшься от жителей этих островов…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьсот двадцать шестая ночь
Когда же настала восемьсот двадцать шестая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что джинны говорили Хасану: «И мы не уверены, о господин, что ты спасёшься от жителей этих островов, от зла величайшего царя и от этих колдунов и кудесников». – «Может быть, они покорят нас и отнимут вас у нас, и мы будем испытаны ими. И всякий, до кого дойдёт потом весть об этом, скажет нам: «Это вы – обидчики! Как вы пошли против величайшего царя и унесли из его страны людей и унесли с собою также его дочь». – «Будь ты с нами один, дело было бы для нас ничтожным, но тот, кто привёл тебя на эти острова, может привести тебя в твою страну и соединить тебя с матерью в час близкий, недалёкий. Решай же, положись на Аллаха и не бойся: мы перед тобою, чтобы доставить тебя в твою страну».
И Хасан поблагодарил за это ифритов и сказал им: «Да воздаст вам Аллах благом! – А затем молвил: «Поторопитесь с конями!» И джинны ответили: «Слушаем и повинуемся!» И они ударили об землю ногами, и земля раздалась, и джинны скрылись под нею на минуту, а потом они появились и вдруг поднялись. И было с ними три коня осёдланных, взнузданных, и спереди каждого седла был мешок, в одном из отделений которого лежал бурдюк с водой, а другое отделение было наполнено припасами. И ифриты подвели лошадей, и Хасан сел на одного коня и посадил перед собой ребёнка, и его жена села на другого коня и посадила перед собой другого ребёнка, а затем старуха слезла с кувшина и села на третьего коня, и они поехали и ехали не переставая всю ночь.
А когда наступило утро, они свернули с дороги и направились к горе (а языки их неослабно поминали Аллаха) и ехали под горой весь день. И когда они ехали, Хасан вдруг увидел перед собой гору, подобную столбу, и она была высока, как дым, поднимающийся к небу. И он прочитал кое-что из Корана и свитков и воззвал к Аллаху о спасении от сатаны, битого камнями (а эта чёрная громада становилась все виднее, чем больше к ней приближались).
И когда к ней подъехали близко, оказалось, что это ифрит, голова которого была, как большой купол, клыки – как крючья, а подбородок – как переулок. Ноздри у него были точно кувшины, а уши – как кожаные щиты, и его рот был точно пещера, а зубы – точно каменные столбы; руки у него были, как вилы, и ноги – как мачты, и голова его была в облаках, а ноги – в нижних пределах земли, под прахом.
И, увидя этого ифрита, Хасан склонился и поцеловал землю меж его рук. И ифрит сказал ему: «О Хасан, не бойся меня! Я глава обитателей этой земли. Это первый остров из островов Вак, и я – мусульманин, исповедующий единственность Аллаха. Я о вас слышал и знал о вашем прибытии. И когда узнал о вашем положении, мне захотелось уехать из страны колдунов в другую землю, которая была бы свободна от жителей и далеко от людей и джиннов, чтобы жить там одиноким, в уединении, и поклоняться Аллаху, пока не настигнет меня мой срок. И захотел я стать вашим товарищем и быть вам проводником, пока вы не выйдете с этих островов. Я не появляюсь иначе как ночью: успокойте же относительно меня ваши сердца – я мусульманин, как и вы мусульмане».
И Хасан, услышав слова ифрита, обрадовался великой радостью и убедился в спасении, а затем он обратился к ифриту и сказал ему: «Да воздаст тебе Аллах благом! Иди с нами, с благословения Аллаха!» И ифрит пошёл перед ними, и они стали разговаривать и шутить, и их сердца успокоились, и грудь их расправилась. И Хасан принялся рассказывать своей жене обо всем, что с ним случилось и что он испытал, и они шли не переставая всю ночь…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьсот двадцать седьмая ночь
Когда же настала восемьсот двадцать седьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что они шли не переставая всю ночь до утра и кони мчались с ними, как поражающая молния. А когда взошёл день, каждый из путников опустил руку в свой мешок и, вынув оттуда кое-что, поел и достал воды и выпил, а затем они ускорили ход и ехали не переставая, и ифрит шёл перед ними (а он сошёл с дороги на другую дорогу, непроезжую, но берегу реки).
И они проходили через долины и степи в течение целого месяца, а на тридцать первый день поднялась над ними пыль, которая застлала все края неба, и потемнел от неё день. И, увидев её, Хасан впал в смятение. И послышались устрашающие крики. И старуха обратилась к Хасану и сказала ему: «О дитя моё, это войска с островов Вак догнали нас, и сейчас они нас возьмут и схватят». – «Что мне делать, о матушка?» – спросил Хасан. И старуха сказала: «Ударь об землю палочкой!»
И Хасан сделал это, и поднялись к нему те семь царей и приветствовали его и поцеловали перед ним землю и сказали: «Не бойся и не печалься!» И Хасан обрадовался их словам и сказал им: «Хорошо, о владыки джиннов и ифритов. Настало ваше время!» И ифриты сказали ему: «Поднимись ты, с твоей женой и теми, кто есть с тобой, на гору и оставьте нас с ними. Мы ведь знаем, что вы стоите на истинном, а они – на ложном, и поддержит нас против них Аллах». И Хасан с женой и детьми и старухой сошёл со спин коней, и они отпустили их и поднялись на верхушку горы…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьсот двадцать восьмая ночь
Когда же настала восемьсот двадцать восьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Хасан с женой, детьми и старухой поднялись на верхушку горы, отпустив сначала коней. А потом пришла царица Нур-аль-Худа с войсками справа и слева, и обошли воинов их предводители и расставили их отряд за отрядом. И встретились оба войска, и сшиблись оба скопища, и запылали огни, и выступили вперёд храбрецы, и побежал трус, и джинны метали изо рта пламя искр, пока не приблизилась тёмная ночь. И разошлись скопища, и разделились войска, и, сойдя с коней, они расположились на земле и зажгли огни.
И поднялись семь царей к Хасану и поцеловали землю меж его руками, и Хасан подошёл к ним и поблагодарил их и пожелал им победы и спросил, каковы их обстоятельства и положение с войсками царицы Нур-аль-Худа. И ифриты ответили: «Они не выстоят против нас больше трех дней, и мы были сегодня победителями и захватили их тысячи с две и убили из них много народу, число которого не счесть. Успокойся же душою, и пусть твоя грудь расправится!»
И потом они попрощались с ним и спустились к своему войску, чтобы охранять его, и жгли огни, пока не наступило утро. И когда оно засияло светом и заблистало, витязи сели на чистокровных коней и стали биться острыми клинками и сражаться серыми копьями. И они провели ночь на спинах коней, сшибаясь, как сшибаются моря, и пылало между ними в бою пламя огня, и искали они победы, пока не побежали войска Вак, и сломилась их мощь, и упала их решимость, и поскользнулись их ноги. И куда они ни бежали, пораженье предшествовало им, и повернули они спину и положились на бегство, и большую часть их убили, и попала в плен царица Нураль-Худа и вельможи её царства и приближённые.
А когда наступило утро, семь царей появились перед Хасаном и поставили ему мраморный престол, украшенный жемчугом и драгоценностями. И Хасан сел на него, и подле него поставили другой престол для госпожи Манар-ас-Сана, его жены (а был этот престол из слоновой кости, выложенный червонным золотом), и она села на него, а рядом с ними поставили ещё один престол для старухи Шавахи Зат-ад-Давахи, и она села на него. И за тем привели к Хасану пленных, в числе которых была царица Нур-аль-Худа, и были у неё связаны руки и скованы ноги. И, увидав её, старуха воскликнула: «Одно тебе воздаяние, о развратница, о насильница: чтобы не давали есть двум собакам и не давали пить двум коням и привязали тебя к их хвостам и погнали их к реке, а собак пустили вслед за тобою, чтобы разорвалась у тебя кожа, а потом бы отрезали у тебя мясо и кормили тебя им! Как это ты сделала с твоей сестрой такие дела, о развратница, хотя она вышла замуж, как дозволено по обычаю Аллаха и посланника его, ибо нет монашества в исламе и брак – установление посланных – мир с ними! и созданы женщины только для мужчин».
