- пожал Бармин плечами. – Дело идет к мировой войне. Я получил достоверную информацию, что между Австрийской империей и Данией заключен союз против нас и против вас, а, чтобы мы не смогли отбиться, на войну подписан Халифат. Однако это всего лишь внешний контур событий. Политический, в котором речь идет о государствах. Вторым, скрытым планом идет конфликт христиан с язычниками, а третьим – конфликт европейских конфессий с православными. То есть на повестке дня еще и серьезный внутренний конфликт, как в Великорусской империи, так и в Швеции. Сиречь, кое-кого подзуживают начать гражданскую войну.
- Когда ты об этом узнал? – голос женщины дрогнул.
- Чуть больше месяца назад…
- Карл Август не мог не знать, что что-то происходит…
- Ты права, - согласился Бармин с ее трактовкой вопроса. – Допустим, такой концентрированной информацией, какой, по случаю, владею я, твой брат не получил. Но я не верю, что он совсем ничего не знает. Почему же он нас не предупредил? Не знает? Если так, шведская разведка мышей не ловит, ведь по вражескому плану, Швеция тоже окажется под ударом. И снаружи, и изнутри. Датчане атакуют ее в первой волне, а христиане, скорее всего, воспользуются случаем и попробуют свергнуть языческую династию. Но, может быть, он все знает и уже давно готовится к отражению атаки, - ведь на что-то такое он намекал перед нашей свадьбой, - но решил придержать информацию? Тогда возникнет вопрос о доверии. Союзники себя так не ведут, и значит я имею право знать: верность к кому для тебя важнее, верность мне или брату?
- Ты сомневаешься во мне? – вопросом на вопрос ответила кронпринцесса.
- Нет, - честно признал Бармин. – Пока не сомневаюсь, но хотел бы быть уверен, что моя информация не уйдет к твоему брату. Вернее, можешь ему сообщить, что я получил неопровержимые факты подготовки к войне. Но скажи также, что это был последний раз, когда я отнесся к нему, как к союзнику. Больше односторонних подарков не будет. И это сразу же поставит тебя в крайне сложное положение. Если мы с ним не союзники, то чью сторону ты займешь в этом внутреннем конфликте?
- Вот как… - произнесла женщина раздумчиво, едва Бармин закончил говорить. – Это многое объясняет. Если я лояльна брату, ты мне доверять не можешь… Ты ждал все это время, что он с тобой свяжется?
- Да, - подтвердил Бармин. – Ждал. Давал ему возможность показать, что мы все еще союзники.
- Почему это должен доказывать он, а не ты?
- Подумай и поймешь, - снова пожал плечами Ингвар.
- Ты не глава государства, и возможностей получить такого рода информацию у тебя меньше. Он не мог ожидать от тебя то, что ты был вправе ожидать от него.
- Ты сказала.
Минуту или две они сидели молча. Даже друг на друга не смотрели, занятые своими мыслями.
- Я сегодня же вылетаю в Швецию, - нарушила наконец молчание Ульрика Катерина. – Поговорю с братом и обещаю, или он поймет, какую совершил ошибку, или я поклянусь кровью в верности Северной марке и откажусь от титула кронпринцессы.
- Это лишнее, - покачал головой Бармин. – Просто скажешь мне, на что я могу рассчитывать.
- Это я тебе и сейчас могу сказать, - покачала головой кронпринцесса. – Ты мой муж, моя лояльность принадлежит тебе. Клянусь, я не передам брату ни единого слова из того, что ты не захочешь ему сообщить. Я предана тебе, хотя и то правда, что рвать с братом, с родиной, мне не хотелось бы…
2. Восьмое февраля 1984 года
Ульрика Катерина улетела в Гетеборг седьмого февраля утром, а Дарена – на Аляску тем же днем вечером. В отличие от кронпринцессы, Дарене предстояло лететь далеко и долго, и делать это, учитывая разницу в часовых поясах, лучше в ночь. Делегацию Бармин ей укомплектовал лучшими специалистами, которые и за ней присмотрят, - в смысле, в обиду не дадут, - и грамотно подскажут, но, разумеется, только шепотом, что и как следует делать в той или иной ситуации, что говорить, кого вербовать и какой товар выбирать. Идея была проста: сформировать на Аляске батальонную тактическую группу[2], усиленную танковой ротой и дивизионом самоходных гаубиц, натренировать, имея в виду боевое слаживание, и где-нибудь в апреле перебросить в район Юрьева, расквартировав по западному берегу Псковского озера.
Вообще-то, БТГ являлось чисто Менгденовским ноу-хау. Так-то Бармин в новой жизни прогрессорством не баловался. Нечего ему было предложить этому миру, кроме, разве что, интернета, которым по его наводке занялись в Гдове несколько молодых программистов и электронщиков. А вот идея создания батальонной тактической группы возникла у него сразу после войны с Союзной ратью. Опыт столкновения с более или менее современными княжескими дружинами показывал, что оборону графства, - а теперь и всей Северной марки, - нужно крепить и готовиться при этом следует не к прошедшей войне, как обычно делают старые генералы, а сразу к будущей. Тогда-то он и вспомнил про БТГ, о которых в свое время много писали на просторах интернета в контексте каких-то там гибридных войн. Деталей он, разумеется, не помнил, - все-таки не профессиональный военный и даже не любитель, - но в целом кое-что все-таки сообразил. Так что на свет появилось нечто, - идея, план, общие соображения, - что можно было обсуждать с военными специалистами. И военные эту идею, как ни странно, одобрили, доработали, доведя ее до ума, и начали внедрять. Сейчас формировалось сразу три таких тактических группы: одна в Ижорском княжестве и две в графстве Менгден. На большее в тот момент тупо не хватало денег, но Аляска – это не старый европейский Северо-Запад. Там, как говорится, и дым пожиже, и труба пониже. Оружие, в целом, похуже, чем в богатых Европах, зато дешевле, да и наем не так дорог, как по эту сторону океана. Так что, спасибо Дарене, вовремя ей вожжа попала под хвост. Да, и вообще, сейчас Бармин склонялся к мысли, что нет худа без добра. Там на Аляске, в землях ее родичей можно задешево построить себе запасную базу. Нанять охрану из местных, да и переселить туда Дарену на поздней стадии беременности, чтобы не мешалась под ногами, когда здесь разверзнется военный ад. Сформировать ей небольшой штат, дать денег на обустройство, - их под такое дело можно вынуть из банка
