— Трагический несчастный случай, — подсказала старуха. — Помощник мистера Лемони нарушил аптечные правила и попытался в одиночку приготовить лекарство, но из-за неумения и неопытности включил перегонный аппарат на максимальные обороты, и тот взорвался.
Констебль кивнул.
— Все закончилось, мистер Тромпер. О нашей тайне никто не узнает. Хелен в безопасности. Вы спасли ее.
— Хорошо, что вы предупредили меня о том, что он попытается сделать, мистер Лемони, — сказал констебль, — но я все еще… жалко парня…
— Мадам Клопп проводит вас, мистер Тромпер. Попытайтесь забыть о том, что здесь произошло. Ради Хелен.
— Ради Хелен, — словно эхо, повторил констебль.
— Пойдемте, Терренс. — Мадам Клопп взяла его под руку и повела к лестнице. — Я заварю чай и дам вам успокоительное.
— Мне нужно очень сильное успокоительное, мадам.
— О, поверьте, Терренс, я дам вам самое сильное, которое только есть в аптеке…
…Когда они скрылись на лестнице, Лемюэль с тревогой глянул на дверь.
Сработало?!
Он боялся. Боялся даже сильнее, чем когда выпил Самую горькую пилюлю.
Мадам Клопп сделала все в точности, как и было задумано. Проконтролировала, чтобы прадедушка приготовил лекарство и дала ему… противоядие.
Прадедушка недооценил своего наследника. Лемюэль знал, что тот задумал, уже очень давно — именно он, а вовсе не Хороший сын, прочитал его записи в дневнике и вырвал их. Хороший сын полагал, что, украв их и спрятав, он помешает Лемюэлю, но было поздно. План пришел в движение.
Узнав о «рецепте бессмертия», Лемюэль понял, что происходит, но никак не мог придумать, как помешать прадедушке, как выманить у него сведения о тайном ингредиенте. Хуже всего было, что с каждым днем Хороший сын становился все сильнее. Лемюэль отчаялся. В одной из бесед доктор Хоггарт, убедившись, что Лемюэль даже слушать ничего не желает о лечебнице «Эрринхаус», посоветовал ему некоего господина, который, как он сказал, решает невозможные и кажущиеся безвыходными затруднения. «Вдруг этот господин вам поможет, мистер Лемони», — сказал доктор.
Без особой надежды Лемюэль встретился с этим господином. Мистер Блохх выслушал его и, к удивлению Лемюэля, сказал, что затруднение решаемо. Он придумал план. План этот был сложным и казался самоубийственным, но Лемюэлю ничего не оставалось, кроме как довериться мистеру Блохху.
Подготовка заняла много времени, но затем, если говорить языком мистера Блохха «маятники пришли в движение», и этапы плана начали исполняться один за другим, словно звучащие ноты сыгранной на пианино мелодии. Они подбросили Медоузу сведения о чудодейственных сыворотках и «Секретных прописях» Лемони. Заманили в аптеку Джеймса. Светлячок и лекарство от безумия привели к избавлению от Хорошего сына. Затем было самое сложное — обмануть прадедушку.
Лемюэль сперва не поверил, когда мистер Блохх сказал ему, в чем именно заключается финальная часть плана. И это было самое страшное — то, что либо сработало бы, либо убило бы его.
Мистер Блохх раздобыл «Извлекатель души Дапертутто». Оказалось, что тайная технология доктора кукольных наук уже давно стала достоянием нескольких кукольников, вот только большинство этих устройств было изъято полицией и сломано после запрета на создание живых кукол. Последний «Извлекатель Дапертутто» Блохх обнаружил у Катрин Дуддо, кукольницы с улицы Мятых Роз. Он не признался, как заполучил его, но Лемюэль догадывался, что это было сделано насильно, ведь не просто так же «Мамаша» Говарда Бека впала в болезненную меланхолию.
Передав Лемюэлю устройство, Блохх сказал, что ему нужно будет применить это устройство на себе, а затем потребуется создать аналогичное средство Самой горькой пилюле. Все это, впрочем, было лишь для крайнего случая: мистер Блохх надеялся, что сведения о тайном ингредиенте обнаружатся в лаборатории. К сожалению, этого не произошло.
Ночью с помощью мадам Клопп Лемюэль применил «Извлекатель» и сделал сыворотку — раствор из собственной концентрированной личности и противоядия. А затем подыграл прадедушке и проглотил пилюлю. Что было после этого, он не помнил.
Когда Лемюэль снова открыл глаза и стал собой, он понял, что замена сработала: его личность заместила личность прадедушки, и он вернул себе свое тело — как и было задумано, прадедушка, стремясь обезвредить действие яда, сам ввел себе сыворотку. Мадам Клопп все ему рассказала. Их план удался. Лекарство было сделано, Джеймс забрал его и отправился к Хелен…
И вот он стоит у ее двери, боясь войти. Неужели она снова стала собой? Неужели ее страдания закончились?
Лемюэль повернул ключ и, затаив дыхание, открыл дверь. Весь пол у порога был залит кровью, повсюду были разбросаны кошмарные ошметки человеческой плоти.
Хелен сидела на полу, упираясь спиной в кровать, и плакала. Ее рот, щеки и подбородок были все в крови, но не это его сейчас волновало. Она вернулась! Лекарство подействовало!
Лемюэль бросился к жене, не замечая, как чавкают его туфли по крови, и крепко обнял ее.
— Лемюэль! — провыла она сквозь слезы. — Что я наделала?!
— Мы смогли, дорогая! Смогли! Лекарство сработало! Ты здорова! Гротескиана отступила!
Хелен не слушала.
— Тут кровь… я кого-то… кто это был, Лемюэль? Это… мама? Или… нет, я только что слышала ее голос… Джеймс?! Я убила Джеймса?!
— Не думай об этом, Хелен. Сейчас это неважно. Главное — что ты излечилась! Я так…
Он не договорил. Хелен вдруг застыла в его объятиях, а затем принялась биться в судорогах.
Лемюэль отстранился и в отчаянии закричал.
— Нет! Нет! Нет! Оно ведь подействовало!
Хелен незряче глядела на него, из ее глаз текли черные слезы.
***
— Нет, нет и еще раз нет, — сказал Лемюэль, мягко, но уверенно подталкивая докучливого посетителя к двери. — Я ведь уже множество раз говорил вам, мистер Грызлобич, что не продам вам череп.
— Но он так мне нужен, мистер Лемони!
— Если вам так уж нужен череп, загляните на Чемоданное кладбище и возьмите с собой лопату, — посоветовал аптекарь. — Если не хотите сами возиться в земле, я могу порекомендовать вам парочку джентльменов — они занимаются этим профессионально.
— Но, мистер Лемони…
— Хорошего вечера, мистер Грызлобич! Мы уже закрываемся!
Лемюэль вытеснил Грызлобича за порог и поспешно запер дверь, после чего перевернул табличку «Закрыто», чтобы тот уж точно понял, что пора оставить аптекаря в покое.
— Как это вы закрываетесь?! — возопил Грызлобич из-за двери. — А как же тот джентльмен?!
— Какой еще джентльмен? — недоуменно спросил Лемюэль.
— Полагаю, он говорит обо мне, — сказал человек в черном пальто и котелке. Его лицо было скрыто натянутым на нос шарфом, а глаза прятались под защитными очками, и тем не менее Лемюэль узнал его.
Мистер Блохх стоял у шкафа с лекарствами и глядел на череп прадедушки, вернувшийся на свою полку.
— Видимо, вы пришли рассказать, почему подвели меня и нарушили договор, мистер Блохх, — угрюмо сказал Лемюэль и направился к стойке.
Открыв книгу учета, он, как и всегда после закрытия, принялся заносить проданные за день лекарства.
— Ох уж эти сомнения нанимателей. Мистер Грей, боюсь, вы поторопились с выводами. Договор не нарушен.
— Так ли это? — Лемюэль раздраженно поглядел на мистера Блохха. — Лекарство не сработало. Оно лишь вернуло Хелен на прошлую стадию болезни. Напомню: на ту стадию, которая и заставила меня к вам обратиться, мистер Блохх. Вы уверяли меня, что поможете добыть лекарство для моей жены и… постойте-ка! Кажется, я знаю, что вы имеете в виду. Вы считаете, что исполнили свою часть договора — фактически вы предоставили мне лекарство, а то, что оно не подействовало… Что ж, я сам виноват — видимо, мне нужно было внимательнее читать мелкий шрифт.
Мистер Блохх рассмеялся, по-прежнему не поворачивая головы.
— Все не так, мистер Грей. Я ведь не банковский клерк или какой-то бюрократ-крючкотвор, чтобы получать желаемое, вводя своих нанимателей в заблуждение столь грязными приемами, как мелкий шрифт и размытые формулировки.
