— И что это должно значить?
— Я ведь сказал: договор не нарушен — он в силе, поскольку и с моей стороны обязательства еще не выполнены. Ваша дражайшая супруга до сих пор не излечена, а это значит, что я продолжу работать над поиском лекарства до тех пор, пока не найду его. Я должен признаться…
— Признаться?
— Я был не совсем с вами откровенен, мистер Грей.
— Мне надоело, что вы зовете меня «мистер Грей»!
— Я зову так всех своих нанимателей, это неотъемлемая часть совместной работы. Но не будем отвлекаться, мистер Грей. Вернемся к моей неоткровенности… Я знал, что лекарство вашего прадедушки не сработает.
Лемюэль опешил.
— Знали?
— Я провел исследования. Очень глубокие исследования — пришлось даже заглянуть в архивы моего учителя. Вы ведь не знаете, как именно старый господин Лемони остановил пандемию? — Лемюэль покачал головой, и мистер Блохх продолжил: — Он изобрел лекарство, верно. Вот только оно не излечивало болезнь на стадии гротеска.
— Но как же тогда вылечили гротесков?
— Никак. После того, как остальные получили лекарство и вернулись к обычной жизни, всех гротесков убили, а их тела вывезли из города и закопали на пустошах.
— Но их же были десятки!
— Их было ровно сто тридцать шесть. Видимо, могильщикам пришлось копать очень глубокую яму.
— Это ужасно. Но почему вы мне не рассказали об этом раньше? Зачем позволили поверить, что лекарство поможет?
— План, мистер Грей. План — это сложная паутина событий, если бы вы все знали, прочие части плана не сработали бы. Вы бы не избавились от Хорошего сына, не избавились бы от прадедушки. Джеймс не исполнил бы свою роль. Вы ведь знаете, что, согласно плану, он должен был умереть в той комнате.
Лемюэль опустил взгляд в книгу и записал «Средство от потливости», проданное заплатнице мадам Леру с канала.
— За то время, что он здесь провел, я успел привыкнуть к нему. Мне будет его не хватать.
— Я понимаю, мистер Грей. Джеймс — очень способный молодой человек, не зря же мы его выбрали.
— Как вы намерены найти лекарство, если даже прадедушка не справился?
— Ни одна болезнь не берется из ниоткуда, а то, как она появилась в Габене, вызывает очень много вопросов. Я отыщу, откуда приехал поезд мертвецов.
— Как вы найдете поезд, который прибыл в Габен больше ста пятидесяти лет назад, и отыщите, откуда он пришел?
— У меня есть определенные мысли на этот счет, — уклончиво сказал мистер Блохх. — Я всегда исполняю контракт, мистер Грей. В контракте не указано, что вы получите лекарство прямо сейчас, но вы его получите. А пока что, я напоминаю, что мистер Фиш ждет свои сыворотки. У вас очень много работы.
— Как я теперь их сделаю без помощи прадедушки? — спросил Лемюэль, угрюмо карябая название очередного лекарства в книге учета.
— О, вы себя недооцениваете, мистер Грей, — сказал мистер Блохх. — Вы даже не представляете, на что способны. Вы — гений, в вас живет искра, и вы справитесь, я в этом уверен. Знаете почему? Потому что вы — настоящий Лемони.
Лемюэль вздрогнул и поднял взгляд. В аптеке, кроме него, никого не было.
Эпилог. Письмо
Вокзал бурлил. На платформе «Стаммп», с которой отправлялись поезда на запад через Пустоши и которая в обычное время пустовала из-за непопулярного направления, народу было удивительно много. И то верно: время с «обычным» не имело ничего общего, и дело даже не в положении стрелок на часах. В городе сообщили о приближении нового туманного шквала — многие хотели убраться из Габена как можно скорее. Ненадолго — лишь до тех пор, пока погода не вспомнит о манерах и прекратит вести себя неподобающим образом. Впрочем, были и те, кто покидал Габен навсегда.
— Купе номер шесть, второй класс, — сказал проводник молодому джентльмену в новеньком твидовом костюме, клетчатом зеленом пальто и цилиндре. — Поезд «Рудд» предлагает вам свежую газету (любое из городских изданий), чайно-кофейный варитель в вагоне начнет работать при выезде из города. Вагон-ресторан откроет свои двери ближе к полудню. До тех пор наш вагон предоставляет «Стандартные дорожные обеды».
— Благодарю, — принимая прокомпостированный билет, джентльмен кивнул на небольшой ящичек, который держал в руках. — Я уже взял «Стандартный дорожный обед» в вокзальном кафе.
— Отправление через пять минут, — хмуро пробурчал проводник, видимо, ожидавший чаевые за обед. — Занимайте свое место.
Джентльмен поднялся в вагон, а к проводнику подошла полная дама. В руках она держала билет и поводок — по цепочке на поводке были закреплены трое ее детей — каждый с громадной ковровой сумкой. Тут уж проводник окончательно разочаровался в жизни — на лице дамы было написано, что она не знает такого слова, как «чаевые».
Между тем, пройдя по темному проходу, джентльмен в клетчатом зеленом пальто нашел свое купе и, поставив ящичек с обедом на откидной столик, положил чемодан на полку для ручной клади, а затем устроился у окна.
По платформе блуждали отправляющиеся, сжимая в руках билеты и выглядывая нужный вагон. Скрипели автоматоны-носильщики, толкая перед собой тележки с чемоданами, пассажиры занимали свои места. Мимо проскочил рыжий тип в залатанном пальто — за ним с криком «Нет, ну это уж слишком, Стиппли!» устремились два пыхтящих констебля.
И все же кое-кто общей суматохе не поддавался. У кирпичной стены, что ограничивала платформу, стоял угрюмый мужчина в дорожном темно-коричневом костюме, котелке и с чемоданом. Он всем своим видом походил на пассажира, вот только наблюдавший за ним через окно молодой джентльмен знал, что мистер этот только лишь притворяется пассажиром, что костюм из вокзальной лавки «Шиффоньерс. Все для путешествия на поезде» — это маскарад, а чемодан его пуст. Покидать город он был не намерен и следил за тем, чтобы его не покинули определенные личности. Они с ним уже успели свести знакомство, и знакомство это было крайне неприятным.
Перронщик зазвонил в колокол, проводники зашли в вагоны, раздался протяжный гудок, и спустя мгновение поезд, качнувшись, медленно пополз вдоль платформы.
Мистер с пустым чемоданом не мигая провожал его взглядом.
— Поверить не могу, что удалось, — прошептал молодой джентльмен, когда наблюдатель скрылся из виду.
Дверь открылась, и в купе ввалился невысокий запыхавшийся человечек с обтянутым сетью чемоданом; из-под этой сети торчали свернутые трубочками несколько разных газет и пара книг. Еще парочку книг незнакомец зажимал под мышками.
— Ох, едва успел! — воскликнул он и плюхнулся на сиденье напротив. Книги тут же переместились на столик. — Зазевался в лавке «Паровозный роман» — никак не мог выбрать, какую книжку взять в дорогу. Видимо, нам вместе коротать путь. Мое имя Найджел Торнтон.
— Лаймон… Лаймон Лемони, — представился молодой джентльмен.
— Лемони… знакомая фамилия… — Попутчик задумчиво почесал подбородок.
— Мой кузен, Лемюэль Лемони, — владелец аптеки на улице Слив. Я гостил у него некоторое время.
— Ах да! Аптека! А сейчас куда едете?
— Домой, в Рабберот.
Попутчик хмыкнул.
— О, и я тоже еду в Рабберот. По делам. Я работаю с бумагами: ищу разное в исторических хрониках, семейных древах и родословных — восстанавливаю по заказу былые события, разыскиваю утерянных родственников и давно пропавшие вещи. Можно сказать, копаюсь в вековой пыли среди имен умерших много лет назад людей, как бумажный червь… как бумажный могильный червь.
— Занятно, — ответил Лаймон Лемони.
— О, «занятно» — это про мой последний заказ, — разоткровенничался болтливый попутчик. — На сей раз мне нужно отыскать не чью-то бабушку или без вести пропавшего на войне дядю, не фамильные серьги или родителей какого-нибудь сироты, а ни много ни мало поезд. Поезд, представляете?
— Это очень… необычно.
