Читаем без скачивания Разведчик с Острова Мечты - Алексей Тихонов

— Видно, такова твоя планида, парень. На что напрашивался, то и получишь. Незачем порядочных людей в свои авантюры впутывать. Сказать на прощанье ничего не желаешь? Или выбраниться? Не стесняйся, тут люди привычные, да и понимают — повод есть. А ведь признайся, ловко мы тебя заловили, а?

Разведчик, поддерживаемый за локти, не отреагировал даже взглядом.

— Молчишь? Гордый? Ну, давай молчи. Сюда многие входили с высоко поднятой головой. Денек-другой проведут с местными умельцами да их механикой — в слизь превращаются. Потому напрасно ты, парень, с последними нормальными людьми поговорить не захотел, душу не облегчил. Здесь-то обитатели помрачнее будут. Вот, кстати, и они пожаловали.

По мосткам широким шагом спустились две коренастые фигуры в бесформенных плащах.

— Этого, что ли? — подходя, спросил низким голосом один из тюремщиков.

— Этот самый, — кивнул командир и отступил в сторону.

Тюремщики неуловимым движением оттеснили охотников, привычно цепко захватили руки Шагалана и одежду с боков.

— Эк вы его разукрасили, — хмыкнул один.

— Сопротивлялся, поганец. Но не беспокойтесь, братцы, на вашу долю достанет. Еще оружие его, вещи, куда?

— Как положено, отдай смотрителю. Он сейчас где-то на втором ярусе бродит. Там же и оформите.

— Вот это славно! — Командир охотников широко улыбнулся. — Если старый жук расщедрится на сей раз, ставлю всем выпивку.

Тюремщики встретили обещание дармового угощения с прохладцей.

— Пока неизвестно, какая птица вам в силки угодила. Много нынче шушеры по городу слоняется, народ мутит. Большинству из таких цена — гнутый медяк. Да и не в духе сегодня начальник.

— Чего ж так?

— Да дознаватели эти столичные печенку проели. И сами покоя не ищут, и другим житья не дают. С ног сбились под их крики.

— Ясно, дела-то громкие.

— То-то и оно. Однако полно под дождем лясы точить. Ступайте, вас там после Керенас вроде дожидается, стол готовит. Если что, без нас не начинайте, долго не промешкаем. Пошел!

Шагалан получил мощный толчок и плюхнулся бы на землю, но чужие руки удержали, решительно поволокли вперед. Сзади невнятно слышались распоряжения командира охотников. Поднялись по пружинящим мосткам, миновали трех охранников, сгорбившихся у своих пик. Новую жертву солдаты лишь проводили равнодушными взглядами.

Дверной проем оказался длинным и узким коридором, при виде его становилась ощутимой чудовищная толщина стен донжона, смеявшегося над всеми ухищрениями многочисленных завоевателей прошлого. Теперь эта толща с той же вековой надежностью гасила истошные вопли пытаемых пленников. В обе стороны от дверей прямо в стены ответвлялись черные норы лестниц. Чудилось, при такой кладке внутри вообще не должно остаться свободного пространства, но заплескался неверный свет, и они проникли в круглое помещение в поперечнике шагов десять. В центре проход обрывался каменными ступенями, спускавшимися в темноту. Боковые площадки загромождали всевозможные бочки, ящики и откровенный хлам.

— Держи его, — буркнул правый тюремщик напарнику. — Схожу за светом.

Он полез куда-то наверх, выковырял из гнезда один из факелов, озарив на мгновение закоптевшие балки потолка. Напарник все это время следил пристальнее за ним, чем за пленным, но легкомыслие вновь избегло наказания.

Дальше шли уже со светом. Несколько выщербленных ступеней, со скрипом отворилась массивная дверь, и Шагалан даже застыл, дернувшись в цепких лапах сопровождающих. Воздух и в башне не блистал свежестью, щедро сдобренный гарью, прелью и прочими ароматами, однако навстречу ударил настоящий смрад. От густого тягучего потока перехватило дыхание: плесень, сырость, гниение, крысиные и человеческие запахи во всех возможных вариантах.

— Не нравится? — осклабился тюремщик. — Добро пожаловать в нашу местную преисподнюю. Придется привыкать, парнишка, назад отсюда выбираются нечасто.

Понукаемый тычками в спину, Шагалан окунулся в зловонную дыру. За ней обнаружилась небольшая площадка, от которой в разные стороны расходились три коридора. В каждом горели факелы, но конец нигде не просматривался. Только темные пятна дверных проемов. На площадке у стены сидел верхом на бочонке стражник с короткой пикой. Увидев гостей, он проворно поднялся. Звякнула об камень сабля в облезлых ножнах.

— Эй, куда вы еще-то тащите?! И так швали полны закрома. Нет чтобы плетей отсчитать или сразу повесить, опять волокут ко мне. Чего их, штабелями укладывать?

— Не шуми, Роппер, — лениво отмахнулся один из конвоиров. — Не нами приказ даден, не с нами и кочевряжиться. Покажи-ка лучше, куда его запихнуть, да покличь Дагару-коваля. Мужики наверху гулянку затевают, нам здесь засиживаться не резон.

Стражник зло сплюнул:

— Гулянку? Вот вечно: кому попойка, кому — головомойка. И в прошлый раз вы меня в караул вытолкали, и сегодня та же история?

— Чепуха. В прошлый раз ты сам очередь в кости продул, а сегодня… Ну, видать, просто не судьба, ха! Давай не тяни, зови Дагару. Надо молодому господину браслетики по размеру приноровить.

Шагалан внутренне подобрался: в его планы вовсе не входило заковываться в железо. Конечно, можно попытаться постоять за себя и в кандалах, но сложность возрастет многократно. А коль скоро он уже почти у цели…

— Сволочь ты, Нергорн, порядочная, — скривился тем временем стражник. — А Дагары нету. Ушел еще днем в город к своей зазнобе, а значит, до утра точно не объявится.

— Какого дьявола! — Тюремщик всплеснул руками, бросив жертву. — Он кто, имперский служитель или пес приблудный? Возникла державная нужда, а он вместо преступников будет девку отковывать?

— Ты это смотрителю расскажи, мне-то все едино. Расскажи, если за самим собой грехов не чуешь.

Злорадное замечание резко охладило пыл Нергорна. Он окинул пленника растерянным взглядом:

— И что же нам с ним теперь делать?

— А чего с ним приключится? Дождется в каземате утра, не пропустит.

— Может, в колодки?

— Занято там все, говорят тебе. И чего так на парнишку взъелся?

— Охотники сказывали, сопротивлялся он при захвате шибко.

— То-то они его разукрасили! Брешут небось, цену себе набивают, живоглоты. Ничего с пареньком не случится. Ручки-то мы ему за спиной свяжем, чтоб не баловал, и будет чудесно.

Тюремщики принялись перевязывать веревки, Роппер наблюдал со стороны. При других обстоятельствах Шагалан, вероятно, даже проникся бы к нему некоторой симпатией за облегчение тяжкой доли. Сейчас этому мешало острие пики, жестко упертое в грудь.

— Вот и ладно… — Стражник любовно потрогал узлы. — Хорошо затянули? Тогда пойдем, посмотришь свою новую комнатку, парень.