— Искать! — скомандовал Чарлз.
Мгновенно обе собаки взяли след, повернулись и устремились обратно вдоль причала, а затем вверх по улице, которая шла строго параллельно Койниджхолл-стрит.
Все торопливо последовали за ними; Чарлз и Пенни бежали трусцой, удерживая рвавшихся вперед собак. Волкодавы двигались плавно, бежали легко и уверено; казалось, следы Бена, во всяком случае, для них, очевидны.
Небольшая процессия повернула в боковую улицу, затем обогнула еще один угол. Повороты продолжались, но стало ясно, что тот, кого они преследуют, продвигался через город в одном определенном направлении.
У Джарвиса сжалось сердце, когда он вычислил это направление. Взглянув на Мэдлин, он по ее мрачному выражению и наполненным ужасом глазам понял, что она это тоже определила.
Как и опасался Джарвис, собаки добежали до Хай-роуд, еще немного пробежали по ней, а потом остановились — сели и стали смотреть на Чарлза. Даже будучи незнакомым с повадками животных, Джарвис мог понять их уверенное и довольное поведение.
Они дошли до самого конца следа.
Оглянувшись вокруг, Чарлз, вопросительно подняв бровь, взглянул на Джарвиса.
— Лондонская дорога. — С непроницаемым выражением на лице Джарвис обернулся к Мэдлин, которая смотрела на него с почти таким же выражением. — Тот человек привез Бена сюда, а потом Бен сел — или его усадили — в экипаж.
Она кивнула, посмотрела по сторонам и обернулась к тем, кто сопровождал их по улицам. Группа, стоявшая на расстоянии нескольких шагов, была довольна результатами поисков нисколько не больше, чем Джарвис и Мэдлин.
К некоторому удивлению Джарвиса, Мэдлин выбрала из мужчин троих.
— Харрис, Картрайт… Миллер. Вы все живете в этом районе, не так ли?
— Да, мадам, — кивнули все трое, выдвинувшись вперед из небольшой группы.
— Хорошо… пойдемте со мной. Бена похитили при дневном свете, прямо среди бела дня. В такой час это одна из самых оживленных частей города — кто-нибудь должен был что-нибудь видеть.
Джарвис присоединился к ним; они с Миллером пошли вниз по одной стороне улицы, стуча в двери и расспрашивая жильцов. Магазины, расположенные на улице, уже закрылись, их жалюзи были опущены, но большинство владельцев жили над своими торговыми помещениями; когда они узнавали о том, что случилось, охотно отвечали на вопросы.
Вскоре нашлись три человека, которые независимо друг от друга уверенно подтвердили, что мужчина, не здешний и не джентльмен, привел Бена к карете и усадил в нее. Никто не заметил, чтобы мальчик сопротивлялся, но все сходились на том, что его усадили очень быстро, так что, возможно, у него не было времени воспротивиться. Затем мужчина тоже сел в карету, закрыл дверцу, и карета отъехала — в направлении Лондона.
— Четверка крепких лошадей, — повторил Чарлз слова одного из свидетелей, конюха гостиницы, который проходил мимо.
Джарвис встретился с ним взглядом, а потом посмотрел на Мэдлин.
— Лондон. Нет причин запрягать четверку, если они не отправляются так далеко.
Глядя в его янтарные глаза, Мэдлин пыталась побороть свой страх. Кто бы ни похитил Бена, он вез его в столицу.
Они поспешно вернулись в «Чешую и якорь», сели на лошадей и отправились на лондонскую дорогу преследовать неизвестный экипаж. Оставался ничтожный шанс, что посты за пределами Фалмута были установлены вовремя… Они бешено скакали, но солнце опускалось у них за спиной, и, когда они подъехали к импровизированному пропускному пункту — воротам, установленным поперек дороги, и команде солдат из гарнизона Пенденниса, — последние золотые лучи погасли, а небо на западе пламенело.
Когда они остановились, к ним подошел старший лейтенант; узнав их обоих, Джарвиса и Чарлза, он отдал им честь и поклонился Мэдлин и Пенни.
— Ничего не заметили? — спросил Джарвис.
— Нет, сэр. Мы останавливали все кареты и повозки и осматривали их. Ни один мальчик не проезжал.
— Мы поедем дальше в Лондон, — объявил Джарвис, посмотрев на Мэдлин.
По предложению Джарвиса они направились в главную придорожную гостиницу, находившуюся сразу за чертой Фалмута. Уже опустились густые сумерки, а пока хозяин гостиницы, узнавший обоих мужчин, спешно выполнял приказы Джарвиса, стемнело еще больше. Конюхи торопились, готовя лошадей, экипаж был выбран и подготовлен, и из дома вызвали лучшего гостиничного кучера.
К тому времени, когда все было готово, двор гостиницы уже заливал мерцающий свет луны.
Чарлз и Пенни, которые объявили, что отдают себя в полное распоряжение Джарвиса, согласились отправиться в замок Краухерст, чтобы проверить, как дела там и в Парке. Джарвис рассказал им о миссии, которую он возложил на Гарри — наблюдать за берегом, где мальчики нашли брошь.
— Я сам съезжу на берег, поговорю с Гарри и удостоверюсь, что наблюдение ведется день и ночь. Неизвестно, что могут сделать этот негодяй и его приспешники. — Почувствовав взгляд Мэдлин, Чарлз взял ее руки и слегка сжал, чтобы успокоить ее. — Не беспокойтесь. Вы вдвоем должны сосредоточиться на том, чтобы вернуть маленького Бена здоровым и невредимым, а все остальное предоставьте нам.
— Мы побудем там, пока вы не вернетесь, и присмотрим за вашими братьями, — кивнула спокойная и серьезная Пенни, стоявшая рядом с мужем.
Мэдлин постаралась улыбнуться, но почти безуспешно. То, что нашлась другая леди, готовая присматривать за Гарри и Эдмондом — Мэдлин, не спрашивая, знала, что Пенни ее понимает, так как та упоминала, что у нее самой есть младший брат, — явилось для Мэдлин огромным облегчением. Поскольку эта проблема отпала, Мэдлин, конечно, могла целиком сосредоточиться на спасении Бена.
Кто-то окликнул Джарвиса, и он отошел в сторону.
Открыв дверцу, Чарлз помог Мэдлин подняться в экипаж с запряженной четверкой крепких лошадей и с опытным кучером, сейчас сидевшим на козлах, который клялся, что знает каждую выбоину на лондонской дороге и то, как именно управлять лошадьми, чтобы добиться лучшего шага.
Затем Джарвис вернулся и, попрощавшись с Пенни и Чарлзом, занял место рядом с Мэдлин.
— Если вы не схватите их до того, как окажетесь в Лондоне, дайте знать Далзилу, — посоветовал Чарлз, заглянув в открытую дверь.
— Разумеется, — угрюмо кивнул Джарвис.
Чарлз отсалютовал, отступил на шаг назад и, закрыв дверцу, сделал знак кучеру.
Щелкнул кнут, и карета тронулась.
Наступила ночь, и под толстым слоем облаков воцарилась плотная и абсолютная темнота, и только тогда Мэдлин немного отвлеклась от своих мыслей и смогла оценить уют кареты, тепло кирпичей, которые Джарвис положил у ее ног, и мягкость дорожной накидки на сиденье рядом с собой.
