По прибытии Кэтрин сразу провели по скрипучей и шаткой лестнице наверх, в личную гостиную синьоры Кастелли. Бабушка Макса сидела в полумраке комнаты и выглядела точно так же, как и несколько недель назад: чопорная, величественная, драпированная ниспадающими черными кружевами. В камине весело гудел огонь, а по левую руку синьоры стоял столик, на котором лежали белоснежные салфетки и серебряные столовые приборы. Кэтрин робко шагнула в комнату.
– Милочка, – приветствовала ее синьора, – как хорошо, что ты оказала честь и откликнулась на просьбу старухи.
Она даже попытки подняться с кресла не сделала и небрежным движением руки пригласила Кэтрин сесть в стоявшее напротив нее кресло.
– Я очень рада повидаться с вами, – ответила молодая женщина, усаживаясь в предложенное кресло. – Но признаюсь, не могу взять в толк, почему ...
– Ты не можешь взять в толк, отчего я, старая итальянка, осмеливаюсь пригласить сюда такую знатную особу? – перебила ее старуха. – Но давай будем честными друг перед другом, милочка. Ты знаешь. Я в этом уверена.
Кэтрин слегка вздернула подбородок. Старуха хотела честности – отчего бы ей и не угодить?
– Скажу так – я догадываюсь, – согласилась Кэтрин. – Вам любопытно узнать о моих отношениях с вашим внуком. Я подозреваю, что он сам вам ничего не расскажет. Но поводов для беспокойства у вас, мэм, нет никаких. Мы с мистером де Роуэном просто друзья, но даже и дружбой наши отношения я бы не назвала.
После таких слов синьора Кастелли откинула голову назад и придушенно прокудахтала, что, по всей видимости, означало веселое хихиканье.
– Ох, милочка, я, может быть, и стара, но не глупа. То, что Максимилиан испытывает по отношению к тебе, к дружбе не имеет ровно никакого отношения.
Кэтрин открыла рот, чтобы ответить, и беззвучно его закрыла. Синьора закончила кудахтать, вызвала лакея, тот подал завтрак, и она нетерпеливым жестом отправила его вон. Слуга низко поклонился, отступил в коридор и беззвучно закрыл за собой двустворчатые двери.
Старуха молча и довольно долго разглядывала Кэтрин, потом покачала головой.
– Слишком поздно, миледи, – обыденным тоном сообщила она. – Гоните прочь с вашего лица выражение печали и сожаления. Я снова спросила совета у карт, и нам нужно спешить.
Кэтрин была сбита с толку.
– Господи, куда нам нужно спешить?
Однако старая итальянка и ухом не повела и продолжала говорить свое:
– Так вот, я не предполагаю ... – Она многозначительно подняла вилку и внимательно посмотрела Кэтрин прямо в глаза: – Я полагаю, новообратиться ты не согласишься?
Кэтрин ошеломленно посмотрела на нее.
– Прошу прощения, – с трудом выговорила она, – новообратиться? Вы имеете в виду переменить мою веру?
– Значит, нет? – Старуха пожала плечами и выставила ладони перед собой уже знакомым жестом. – Тем лучше! – беспечно проговорила она. – Я прошу от тебя слишком многого. Впрочем, как вы, англичане, любите говаривать, волков бояться – в лес не ходить, так вроде? – Она кивнула в сторону блюда с золотой каемкой, доверху заполненного едой. – Кушай, милочка, кушай! Силы тебе ох как еще пригодятся.
Вот в это Кэтрин уже начинала потихоньку верить. Только кусок ей в горло сейчас не лез. Престарелая синьора отсутствием аппетита явно не страдала и со смаком принялась уплетать то, что лежало у нее на тарелке.
– Так вот, – проговорила она, с видимым удовольствием прожевав и проглотив добрый кусок яичницы с ветчиной. – Нам нужен план. Это касается Макса, а он ... как по-вашему ostinato?
– Упрямый, – догадалась Кэтрин.
Старуха прокудахтала еще раз и дружески ткнула вилкой в сторону Кэтрин.
– Молодец, милочка! Мы друг друга понимаем с полуслова. Теперь о плане.
Кэтрин посмотрела на нее в крайнем раздражении.
– Простите, мэм, но что за план мы составляем? Признаюсь, я уже совсем запуталась ...
Синьора Кастелли посмотрела на нее как на несмышленое дитя.
– Помолвка, милочка! Помолвка! – Она назидательно выгнула левую бровь и наставила узловатый палец на живот Кэтрин: – Я же вижу. И я знаю. А Максимилиан ... Нельзя терять время.
– О Боже! – Кэтрин, изумленно уставясь на синьору, попыталась вздохнуть, и тут до нее начал доходить смысл услышанного. – Господи!
Она торопливо схватила стоявшую перед ней чашку с кофе и жадно его выпила. Глаза у нее буквально полезли на лоб, и ей потребовался весь ее светский такт, чтобы удержаться и не выплюнуть омерзительно-горькое варево прямо на скатерть.
Синьора сочувственно сморщила нос.
– Ох уж этот кофе эспрессо! – извиняющимся тоном проговорила она. – Извините! Надо было вас предупредить. Теперь об оглашении в церкви. Проблем не будет! Муж моей Жозефины – прости Господи, протестант. – Синьора замолчала и истово перекрестилась.
Кэтрин вскочила с кресла, ее голубая шаль соскользнула с плеч на пол, но она этого не заметила, потому что голова у нее шла кругом от злости и смущения. Старуха спятила прямо у нее на глазах!
– Э-э-э ... извините, – залепетала она, медленно отступая спиной к дверям, – мне нужно идти. Встреча, понимаете ли.
Синьора Кастелли с неприкрытым презрением выпятила нижнюю губу.
– Как так, милочка? – бросила она в спину уже взявшейся за ручки дверей Кэтрин. – Сын моей Жозефины теперь тебе не подходит, а? Слишком высокородная и утонченная английская леди, так что ли?
Таких слов синьоры Кастелли Кэтрин стерпеть не могла. Хватит с нее заносчивых и высокомерных итальянцев! Она остановилась и стремительно повернулась лицом к хозяйке дома.
– Да как вы смеете! – возмутилась она. – Вы не правы и ничего не знаете! Я просто не ...
– Ба! – бесцеремонно оборвала ее старуха и хлопнула ладонями по столу. – Ты просто трусиха, вот и все! И не годишься, чтобы вынашивать моих внуков!
От ярости у Кэтрин перехватило дыхание. Она подлетела к старухе и ткнула пальцем чуть ли ей не в лицо.
– Давайте выясним раз и навсегда, синьора Кастелли! – сквозь зубы процедила она. – Я не собираюсь вынашивать ничьих детей ...
– Вот как? – перебила ее, слегка приподнимая брови, синьора.
– И уж тем более детей мужчины, у которого характер лающего пса!
– Вот как, – медленно проговорила синьора. Презрительное выражение тут же улетучилось с ее лица и уступило место бесконечной усталости. Старуха обессиленно откинулась на спинку кресла. – Теперь я понимаю, как все обстоит на самом деле, милочка. Максимилиан кипит от злости и смятения. И он умудрился тебя рассердить. Наверное, оскорбил тебя.
– И не один раз, – коротко ответила Кэтрин.
Старуха со вздохом указала Кэтрин на кресло.
– Присаживайся, милочка, ради Бога, присаживайся. Я слишком стара, чтобы устраивать на тебя охоту.
