– А второй способ?
– Второй способ быстрый. Но, как и всякие быстрые способы, он очень рискованный. Я говорю о непосредственном убийстве. Убийстве самой божественной сущности.
– И что для этого требуется?
– Да то же самое, что требуется для рождения бога. Вера. Ты должен верить, что способен убить своего врага, и тогда ты сможешь это сделать. Вера твоя должна быть сильна и неколебима, она должна быть не менее крепка, чем вера других людей в этого бога. И тогда будет неважно, какое оружие ты изберешь. Меч, лук, топор или пистолет. Хоть из рогатки стреляй.
– Такие случаи имели место?
– Имели. Многие пантеоны исчезли бесследно в результате того, то люди сами убивали своих богов. Разочаровавшись в них, завидуя им или просто разозлившись. О тех богах не осталось даже мифов, только мы, бывшие, и помним, что они существовали когда-то. С неоперившимися богами, типа ваших, это даже попроще. Но, понимаешь, друг, это очень опасно. Это палка о двух концах.
– Никогда не видел палку, у которой был только один.
– Если ты будешь верить в то, что ты способен убить бога, одновременно это будет означать и то, что ты веришь в этого бога, и тогда он может убить тебя. Пока ты не веришь, ты в безопасности, но…
– Я понимаю, – сказал Герман. Но вряд ли он понимал.
– Ты ничего не добьешься, – продолжил я. – Ты можешь уничтожить материальное воплощение, но сама идея останется и призовет новое воплощение. Все, что ты можешь выиграть, это немного времени.
– Возможно, это как раз то, что нам всем нужно. Немного времени. Глядишь, оно пройдет, а там и идея изменится.
Я покачал головой. Идеи живучи.
– Ты на самом деле хочешь сделать это?
– Я помогаю им прийти в этот мир, – сказал он. – Но я этого не хочу. Я хочу убрать их из него.
– Они обретают силу, – возразил я, – во многом и благодаря твоим стараниям. Если ты хочешь что-то делать, надо делать это быстро.
– Ты можешь промыть мне мозги? – спросил он. – В реальном мире.
– Ты сам их себе промыл, – ответил я. – Тут я бессилен.
– Это сон. И в этом сне я прежний. А когда я проснусь, я снова буду… ты видел это? Он покраснел даже в астрале.
– Видел, – сказал я. – Поэтому мы с тобой сейчас и разговариваем.
– Как мне вернуть себя?
– Ты сделаешь это. Ты найдешь способы.
– Очень хотелось бы верить. – Он сразу как-то помрачнел. – Мне, наверное, пора. Чем раньше начну, тем раньше закончу.
– Удачи, – пожелал я. – Она тебе понадобится.
– Знаю. – Он поднялся со стула. Морфей уже ждал чуть поодаль. – Гермес… ты знаешь, я только сейчас кое-что понял о нас с тобой и хочу, чтобы ты это знал, независимо от того, как там у меня сложится. Я… Никогда не думал, что скажу такое богу. Я верю в тебя, Гермес. Я в тебя верю.
Глава пятьдесят вторая. ЗАТМЕНИЕ. Продолжение
Герман
-А ты не слишком увлекаешься?
– Надо совмещать приятное с полезным. И для него, и для меня. А если надолго оставить его наедине с самим собой и этой штукой, он может прийти в себя. И чтобы уговорить его еще раз, потребуется куда больше времени. А так он у меня все время под контролем. Он должен знать, что за работу его ждет награда, иначе у него не будет стимула. А лучшая награда для него – это я.
– Делай как знаешь, сестричка.
– Я так и делаю, братец.
– Пуфик, поцелуй мне мизинчик.
– Пуфик, мне эта глава совершенно не нравится. Нужно переписать, а то останешься без сладкого.
– Хороший мальчик. Так гораздо лучше. Будешь допущен к телу.
– Пуфик, что это за гадость? Нужно немедленно переделать.
– Пуфик, это здорово! Ты будешь вознагражден! Вот тебе чулок с моей ножки. Видишь, я его снимаю. Будешь носить его на шее как бантик. Поверх ошейника. Да, я добрая. А ты – недостоин. Но все равно он твой. Видишь? Поцелуй меня, хороший мальчик.
Глава пятьдесят третья. СУЕТА ВОКРУГ КОЛЬЦА
Федот
А потом линия пропала. Сначала я не поверил своим глазам, но потом пришлось. Линии не было ни в воздухе, ни на земле, ни в моем мозгу. Она просто пропала.
«Башня едет», – подумал я.
Говорила мне бабушка, не ходи в маги, козленочком станешь.
Рядом со мной обнаружилось казино. Точнее, я вдруг обнаружил, что стою рядом с казино. Знаю я эти казино, место для свиданий всех местных бандитов. Значит, мне там самое место.
В казино я перекусил, выпил немного, проиграл пару долларов. Неспокойно мне было, и пропавшая линия не была тому основной причиной. Я чувствовал, что охотник близко. Что он идет за мной и с каждой минутой становится все ближе и ближе.
Я вышел из казино. Бесцельно ходил по улицам. Линии не было, зато ощущение слежки усиливалось.
Кто разговаривал со мной в моей голове? Кто внушил мне ложные надежды? Кто этот подонок?
Найду и по стенке размажу, пусть даже это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.
Днем линия вернулась. Более того, она стала более плотной и яркой, наверное, ее источник был совсем недалеко.
«Ни шагу не сделаю, пока не получу объяснений», – подумал я.
«Что ты хочешь знать, Костя?»
«Здрасте, – подумал я. – Опять пришло? А куда пропадало?»
«Так было надо. Теперь ты готов…»
«Готов к чему?»
«Ко всему. За линией ты получишь все ответы».
«У меня может оказаться куда больше вопросов, чем ты думаешь».
Но ответом мне было лишь молчание.
Серега
В Балашихе я обнаружил, что симпатичные девушки положительно действуют даже на бомжей. Мне не приходилось даже показывать им деньги, как они начинали буквально вон из кожи лезть, чтобы помочь.
Мы давно отпустили такси. Машина не сможет проехать туда, куда нам было нужно. Свалки, подвалы, чердаки, котельные. Мы находили бомжей всюду и всем задавали вопросы о Горлуме. Он все еще проходил моим дедом, и я изображал из себя убитую горем внучку.
Наконец-то нам повезло. Пропитый старичок лет тридцати со свежим фингалом под левым глазом сообщил нам, что неподалеку в подвале обосновался новенький и что он вполне подходит под описание моего дедушки Я расплатился с бомжем соткой баксов, отчего он сразу бухнулся в обморок, и мы отправились по указанному адресу.
Подвал как подвал. Грязно, сыро, ржавые трубы и кучи мусора под ногами. Я невольно проникся сочувствием к камраду Смеагорлу, которого наш мир встретил вот такими условиями.
Вдобавок тут было темно. Гэндальф порывался использовать для освещения свой посох, но я его остановил. Свет может спугнуть того, кого мы ищем.
Когда мы вошли в какой-то особо грязный закуток, что-то шевельнулось в углу. Гэндальф напрягся, а я помахал рукой в надежде, что мой жест будет замечен.
– Кто здесь? – спросил я.
– Стоять, где стоите, – отозвался голос из угла. – Сами кто такие?
– Камрад, – сказал Гэндальф, расплываясь в улыбке. – Мы свои.
– Серый, ты, что ли?
– Ага! – воскликнул Гэндальф, подвешивая под низкий грязный потолок шар света. – Выходи, камрад.
Куча тряпья в углу зашевелилась, и из нее выполз Горлум. Совсем не похож на плоды трудов Питера Джексона. Маленький, грязный, усталый и смертельно опасный.
– Кольцо с тобой?
– Прелесть всегда со мной, – невесело ухмыльнулся маленький человечек. – А почему спрашиваешь?
– Я пришел освободить тебя.
– Придумал что-нибудь новое? – поинтересовался Горлум. – Что-нибудь поумнее, чем поручить дело особой важности двоим дилетантам?
– Операция была спланирована правильно.
– Качество операции определяется по ее результатам, – сказал Горлум. – Результат был самый плачевный. Что ты можешь еще предложить?
– Ты не удержишь Кольцо в руках в этом мире. Нам надо вернуться в Средиземье.
– Зачем? – спросил Горлум. – Зачем мне куда-то возвращаться? Мне и здесь плохо.
– Мы не можем здесь оставаться.
– Пока мы здесь, Средиземье в безопасности.
– Зато в опасности Земля.
– Это твоя вина, Серый. Твое идиотское решение привело к таким последствиям. Нам не удалось уничтожить Кольцо. Кусок золота переиграл нас. Мы обезопасили свой дом, зато принесли беду в чужой.
– На этот раз мы найдем решение.
– И сколько ты будешь его искать, Серый? Сто лет? Двести? Пока Саурон не возродится в третий раз?
– Что предлагаешь ты?
– Не знаю, – сказал Горлум. – Я устал.
– Тогда у меня есть предложение, – раздался голос у нас за спинами. – Отдайте Кольцо мне. Тем более что оно само этого хочет.
Я застыл на месте. Этот голос был мне знаком. Гэндальф попытался обернуться, но голос посоветовал ему не делать этого.
Федот.
Он вышел из-за наших спин и направился к Горлуму. Углядев новую опасность, тот попытался закопаться обратно в тряпье, бормоча что-то не слишком вразумительное, но потом оставил свои попытки и гордо выпрямился во весь свой небольшой рост.
