Читаем без скачивания Древнее китайское проклятие - Сергей Мусаниф

– Может быть, и не смогу. Но помогать вам точно не буду.

– А может, тебе больше по вкусу Коммунизм? Может быть, ты все-таки считаешь, что деньги – зло?

– Не совсем. Против денег я ничего не имею. А вот лично вы мне сильно не нравитесь.

– Глупец.

– С дороги, идол.

– Здесь ты не пройдешь.

Они с женой стояли плечом к плечу, и выражение их лиц напомнило мне отца Павлика Морозова.

– Значит, я найду другую дорогу.

Я повернулся к ним спиной, и тут на мое плечо легла тяжелая рука бога.

Значит, не зря он пантеон возглавил. Верят в него многие уже, если материальность проявляться стала. И еще какая материальность!

Развернул он меня и прямо перед собой поставил.

– Дурак ты, – сказал он. – Дураком был, дураком и помрешь. Сам посуди, час мой близок, и скоро я обрету могущество, о котором ты, смертный, не имеешь ни малейшего представления. И что, ты всерьез думаешь, что его надо использовать на благо людям?

– В общем-то да.

– Ты не понимаешь, – сказал он. – Уже сейчас я могу многое, а скоро буду способен на гораздо большее. Я могу, например, избавить население вашей страны от комаров. Это полезно? Это благо?

– Средство от комаров уже изобретено. Оно называется «Фумитокс».

– Неважно, – не унимался Бакс. – Избавить его от крыс, от тараканов, от ожирения, алкоголизма или перхоти. Я могу это сделать, но станет ли человечество от этого счастливее?

– Определенно, станет, – сказал я.

– Но намного ли? – спросил он. – И надолго ли? Многие религии пытались изменить вас, сделать вас лучше и совершеннее. Вас учили, вам вбивали в головы, что каждый человек – это собственная вселенная. Со своим миром, своими чувствами, своими законами. Но вы не видите этой вселенной. Большинство из вас о ней даже не знает. Вы воздвигаете себе искусственные барьеры, вы начинаете мыслить категориями своей страны, своего города, своей квартиры, своей дачи. И ваша Вселенная съеживается до крохотных размеров. Люди должны думать хотя бы категориями планет. Человек может и должен думать категориями вселенных. Человек должен думать, но можем ли мы, ты или я, его заставить? Вы могучи, вы порождаете богов силой своего воображения и своей веры и добровольно отдаете свое могущество нам. Так скажи мне, маг, заслуживаете ли вы в таком случае кого-нибудь лучшего, нежели я?

Руку с моего плеча он так и не убрал и с каждым новым предложением сжимал пальцы все сильнее. Этак он мне плечо раздробит.

– Ты не ответил на мой вопрос, маг. Заслуживаете ли вы?

– Может, и нет, – сказал я. – Может, и не заслуживаем.

– Будда не был богом! – уговаривал Бакс. – Он был рожден человеком, что не помешало ему основать религию, которая до сих пор собирает миллионы верующих. Правильные мысли, правильные действия, правильная медитация, умеренность. Почему так мало людей следуют его идеям? Ведь это добрая, мирная религия, и реки крови не проливались во имя принца Гаутамы. Но что такое несколько миллионов верующих по сравнению со всем населением Земли? Почему так мало? Потому что Будда призывал людей измениться, а они не хотят перемен. Так давай дадим им то, чего они хотят. Супермаркет веры открыт. Каждый выбирает бога в той упаковке, которая ему нравится. Посмотри на них. Вот они все, стоят перед тобой.

Я оглянулся. Действительно стоят, а я и не слышал, как они подошли. Даже новые лица появились.

Ага, вот этот, с лицом пропитого алкаша, наверное, какой-нибудь Градус, покровитель пьяниц. А эта полная матрона? Никакого, представления. Не вызывает она у меня никаких ассоциаций.

И все смотрят на меня. Фарт – с ненавистью, Рейтинг – с жалостью, Порно – с презрением. Новые тоже как-то не слишком добро смотрят. Гадюшник какой-то, а не пантеон.

Со всех сторон обложили. С боем прорываться придется.

– Боги бандитов, продажных политиков, олигархов и проституток! – Когда я перечислял, поименованные кривили лица, но не возражали. – Неужели во всем вашем новом пантеоне нет ни одного бога нормальных, добрых, честных, интеллигентных людей?

– Какой-то старикашка обретался в нашей стране еще до прихода к власти Коммунизма, – сказал Бакс, презрительно складывая губы. – Может, и сейчас жив, кто его знает. Только есть он – никто, и звать его – никак. Слишком мало людей верит в доброту и честь, а норма – это понятие преходящее. Люди верят в меня! И вера их все сильнее.

Словно подтверждая этот тезис, он сжимал пальцы, лежащие на моем плече.

– Удивлен? Ты все еще не веришь в меня? Только мне это уже все равно. Вчера утром в продажу поступила первая часть той мифологии, которую ты создал. Книга расходится неплохо, и каждый, кто ее прочитал, уверовал, так что моя сила – результат твоего труда. Не ты породил меня, но ты дал мне силу.

Это я, конечно, погорячился.

Хорошо, сумел вовремя остановиться. Если бы дело было доведено до конца…

А вовремя ли? Может быть, процесс необратим и мой отказ писать вторую часть мифологии уже ничего не изменит?

Знаете, что было самое поганое? Самое поганое было то, что Бакс говорил. Я слушал его, и мысли его были правильны. Мы породили именно его, и значит, мы не способны породить никого другого. Для создания религии нужна вера миллионов, миллионы верят во всемогущий доллар.

Вот он – Бакс.

Я скинул его руку со своего плеча. Несмотря на железную хватку, это оказалось легче, чем я думал. Миллионов верующих у него еще нет.

Но с моей помощью – будут.

– Зачем тебе куда-то идти? – поинтересовался Бакс. – И куда ты собрался? Будешь бегать по магазинам и скупать весь тираж своей собственной книги? Или собираешься вещать на площадях, что деньги – зло и тлен, секс – грязь и тлен, политика – вранье и тлен? Что надо думать о чем-то другом, более возвышенном? Как думаешь, много народу соберется выслушивать твои проповеди? И как скоро приедут санитары, которые увезут тебя по правильному адресу? Ты можешь остаться здесь и получить все, и ты можешь уйти и все потерять. Тебе нас все равно не остановить. Что ты выберешь?

– Не вас, – сказал я.

Порно прыгнула мне на спину, как дикая кошка. На мгновение в душе колыхнулись прежние желания, но теперь она не могла взять надо мной власть. Она продолжала шептать что-то мне в ухо, когда я изогнулся и бросил ее через плечо.

Прямо в надвигающегося на меня Фарта. Двое новоявленных божеств повалились на пол, с визгом и нецензурной руганью, исторгавшимися из двух глоток. Бакс и его супруга по-прежнему блокировали лифт, поэтому мне пришлось перепрыгнуть через голову Рейтинга, в три прыжка пересечь колонный зал и выпрыгнуть в окно.

Окно оказалось бронированным.

Я упал обратно на ковер, зверски ныло плечо.

– Ах, почему люди не летают, как птицы, – ехидно процитировал Бакс, и в моем поле зрения появился его ботинок. – Куда ты хочешь уйти, маг? Туда, в город? Это теперь мой город. Знаешь, я ведь могу сделать твою жизнь крайне неприятной. Деньги будут обходить тебя стороной, они будут утекать у тебя из-под носа, и ты лишишься всего. Квартиры, работы, друзей. Ты будешь проклинать тот день, когда навлек на себя мой гнев, и ты будешь завидовать тем, кто уже умер, ибо жизнь твоя будет хуже смерти.

Я встал. За его спиной было видно, как сюда подтягивается остальной пантеон.

И я понял, что уходить отсюда нельзя.

Потому что, если я сбегу, этим признаю, что они сильнее. Что я их боюсь. Что они есть. И даже если я потом найду в себе силы вернуться, с ними будет уже не совладать.

Я щелкнул пальцами. Колдовать здесь было очень сложно, все равно что подниматься по склону горы во время лавины, и вместо заказанного меча в руке у меня оказался короткий кинжал.

– Сделай им себе харакири, братан, – посоветовал Фарт.

Они выстроились полукругом. Посередине был, конечно, Бакс. По правую руку от него стояла Евро, слева был Рейтинг. Фарт, Порно и двое новеньких занимали места по краям.

Гермес

-Я в тебя верю, – сказал Герман, и эти слова изменили все. Нет, мир остался прежним, и Солнце по-прежнему занимало свое место на небосклоне, и люди остались теми же, и проблемы их были те же, изменился только я.

И моя личная вселенная.

Я в тебя верю.

Никто никогда не говорил такого ни одному богу. Без всяких ритуалов, без молитв и жертвоприношений, без клятв и обетов. Без долгих заверений и нудных восхвалений. Просто глядя в глаза.

Конечно, он не верил в меня как в бога. Но такой верой, слепой и бездумной, не требующей доказательств основанной лишь на страхе и корысти, я был сыт по горло. Смертные придумывали себе богов, а потом поклонялись нам, требуя с нас того, чего не могли получить сами.

Смертные все время чего-то от нас хотят. Защиты, благополучия, помощи в войне и любви, богатства, славы мудрости или справедливости. Как будто они не способны сделать все это без нас. Это вполне в их духе – придумать кого-то, чтобы потом обвинить его в своих бедах.