— И все равно страшное. — Пол пытался справиться с новыми идеями, которые внезапно жуками закопошились у него в голове. — А где я нахожусь?
— В Безымянном лесу, разумеется. Как же его еще назвать?
— Но где это? В какой стране?
Джек Лесовик рассмеялся:
— В королевских владениях, полагаю. Точнее, в старых королевских владениях. Надеюсь, у тебя хватит ума не произносить такое среди незнакомцев. Но если встретишь ее светлость, то можешь сослаться на меня: мол, это я тебе так сказал. — На мгновение в полумраке блеснула его улыбка. — Ты, должно быть, и в самом деле издалека, коли озабочен такой ерундой, как названия мест. — Он остановился и вытянул руку. — Вот она. Как надеялся, так и вышло.
Они стояли на возвышенности у края узкой долины. Деревья спускались по пологому склону холма, и Пол впервые увидел перед собой хоть какое-то открытое пространство. На дне долины поблескивала кучка огоньков.
— Что это?
— Гостиница, и неплохая. — Джек хлопнул его по плечу. — Теперь ты без труда и сам отыщешь дорогу.
— А ты разве не пойдешь?
— Не сегодня. У меня есть дела и другое место для ночлега. А ты, я думаю, найдешь там все, что тебе нужно.
Пол уставился на лицо Джека, пытаясь разглядеть в полумраке его выражение. Уж не значат ли его слова нечто большее?
— Раз нам придется расстаться, то хочу тебя поблагодарить. Ты, наверное, спас мне жизнь.
Джек Лесовик снова рассмеялся:
— Не вали на меня такую ношу, добрый господин. Туда, куда я иду, надо путешествовать налегке. Удачи тебе.
Он повернулся и зашагал вверх по склону. И через несколько секунд Пол уже не слышал ничего, кроме шороха листьев на ветерке.
Перед входом в гостиницу ветер раскачивал вывеску «Мечта короля» — грубо намалеванную, словно ее нарисовали второпях поверх прежнего названия. Небольшой рисунок под названием изображал некую личность со свисающим на грудь подбородком и в нахлобученной на глаза короне. Фонарь над дверью заливал пятачок у входа круглой лужицей света. Пол постоял на границе светлого пятна, ощущая спиной тяжелое дыхание леса — словно сзади в темноте притаился огромный зверь, — и шагнул к двери.
В помещении с низким потолком находилось около десятка человек. Трое были солдатами в кроваво-красных мундирах, такого же оттенка, как и цвет туши, насаженной на вертел в очаге. Крутивший вертел мальчик, настолько измазанный сажей, что на его лице сверкали лишь белки глаз, бросил на вошедшего настороженный взгляд и быстро отвернулся — как показалось Полу, с облегчением. Солдаты тоже посмотрели на Пола, и один из них чуть переместился вдоль скамьи, на которой они сидели рядком, — поближе к пикам, прислоненным к побеленной глинобитной стене. Остальные посетители, облаченные в грубую крестьянскую одежду, уделили пришельцу такое же внимание, какое получил бы любой незнакомец, и не сводили с него глаз, пока он шел к стойке.
За стойкой стояла пожилая женщина, чьи седые волосы, слипшиеся от жары и пота, напоминали свалявшуюся овечью шерсть, однако руки ниже закатанных рукавов выглядели сильными. Кисти ее были розовыми, пальцы мозолистыми и ловкими. Явно усталая, хозяйка стояла, облокотившись о стойку, но взгляд ее не утратил остроты.
— Свободных кроватей больше нет, — заявила она, и на ее лице появилось какое-то странное выражение, которое Пол не сумел с ходу расшифровать. — Господа солдаты все заняли.
Один из солдат громко рыгнул. Его товарищи расхохотались.
— Я бы хотел поужинать и чего-нибудь выпить. — Тут Полу припомнилось еще кое-что, и он внезапно осознал, что в карманах у него пусто — ни кошелька, ни бумажника. — Но у меня нет денег. Может, вам нужно сделать какую-нибудь работу?
Женщина подалась вперед, внимательно его разглядывая.
— Ты откуда?
— Я пришел издалека. С другого края… Безымянного леса.
Она хотела спросить еще о чем-то, но тут кто-то из солдат потребовал пива. Хозяйка раздраженно поджала губы. Полу показалось, что кроме раздражения тут было еще что-то.
— Стой здесь, — бросила женщина и пошла обслуживать солдат.
Пол огляделся. Мальчишка возле очага снова разглядывал его с такой сосредоточенностью, что она больше смахивала на расчетливость, чем на любопытство, но Пол устал, проголодался и не очень-то доверял своему перенапряженному восприятию.
— Давай-ка поговорим о работе для тебя, — сказала хозяйка, вернувшись. — Иди за мной, а то здесь слишком шумно.
Она провела его по узкому коридору в подвальную комнату, где явно жила сама. Вдоль стен тянулись полки, которые, как и все свободное пространство, были забиты катушками и мотками пряжи, кувшинами, ящиками и корзинами. Если не считать небольшой кровати в углу и трехногого стула, помещение больше напоминало лавку, чем спальню. Подобрав грубую шерстяную юбку, хозяйка уселась на стул и стряхнула с ног башмаки.
— Так устала, что ноги не держат, — пояснила она. — Надеюсь, ты не откажешься постоять — стул у меня только один.
Пол покачал головой. Его внимание привлекло маленькое окошко. Сквозь неровное искажающее стекло виднелась поблескивающая в лунном свете водная гладь. Очевидно, гостиница стояла возле реки.
— А теперь, — с неожиданной резкостью произнесла хозяйка, — рассказывай, кто тебя сюда прислал. Ты не из наших.
Пол изумленно обернулся. Хозяйка сжимала в руке вязальную спицу, и хотя, судя по всему, она не собиралась немедленно встать и наброситься на незнакомца, вид у нее стал не особенно приветливый.
— Его зовут Лесовик. Джек Лесовик. Я его встретил в лесу.
— Как он выглядел?
Пол, как сумел, описал не очень-то приметливого человека, которого видел по большей части в сумерках, а затем и вовсе в темноте. И лишь когда он упомянул белую повязку на рукаве своего спасителя, женщина расслабилась.
— Ты его видел, уж это точно. Он мне ничего не передавал?
Сперва Полу ничего не вспоминалось, но потом он спросил:
— А вы не знаете, кто может быть «ее светлостью»?
Женщина печально улыбнулась.
— Кто же, как не я?
— Он говорил, что мы с ним идем по старому королевскому лесу и что мне не следует никому про это говорить, кроме как ее светлости.
Хозяйка усмехнулась и бросила вязальную спицу в корзину к остальным.
— Да, это мой Джек. Мой паладин. Но почему он прислал тебя ко мне? Откуда ты пришел, из каких краев за Безымянным лесом?
Пол уставился на хозяйку. На ее лице читалось нечто большее, чем обычная усталость. Казалось, когда-то оно было нежным, но после очень морозной зимы застыло резкими морщинами.
— Не знаю… со мной что-то произошло. Помню только, что я воевал. И сбежал.
Она кивнула, словно услышала знакомую мелодию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
