– Работа успокаивает меня.
– И то, что ты голодаешь, тоже скажется на тебе. – Гарда резко повернулась, показывая на поднос. К еде, стоящей на нем, Дара чуть притронулась. – Что хорошего от того, что ты о себе не заботишься?
– Я делаю это не умышленно. – Дара печально посмотрела на свои руки, короткие, обломанные ногти, кожа перестала быть гладкой и белой. – Я выгляжу больной?
Рассудительная жена Дунстана внимательно изучала свою графиню. Ее платье было изношено, волосы небрежно забраны в пучок на затылке. Но все это стало незаметным, когда Гарда увидела все такие же яркие, живые глаза и розовые, обветренные щеки.
– Ты хороша, как всегда, – ответила она правдиво. – Но ты мало заботишься о своей внешности.
– А зачем? – прозвучал короткий ответ.
– Ты его так легко отпустишь?
Дара была близка к тому, чтобы разозлиться.
– А разве у меня есть выбор? Его нет.
Гарда посмотрела на нее с любопытством, испытующе:
– Когда это ты мирилась с поражением? И ничего не предпринимала, чтобы одержать победу? Да, он уехал, но ты его не потеряла. Во всяком случае, до тех пор, пока у тебя есть твоя красота, твой ум и твоя воля.
Она больше ничего не сказала, но Дара никак не могла забыть этот короткий разговор и все время думала о нем. И в одно прекрасное прозрачное октябрьское утро того самого дня, когда год назад она впервые увидела Макамлейда Атдаира, этот разговор принес свои плоды, о которых мечтала Гарда. Нет! Ее не так-то легко победить. Ей совсем не хочется быть отброшенной в сторону! Лаоклейн этого не дождется!
Ее приготовления были спешными, но тщательными. Накануне отъезда она собрала в большом зале основные силы защитников Галлхиела. За стенами замка пылал пожар, один из первых этой осенью.
До того как начать говорить, Дара оглядела их всех.
– Я намереваюсь последовать за моим мужем в Эдинбург. Я знаю, что он верит в ваше послушание и способность исполнять все его желания. И я тоже. Но прежде чем я смогу уехать со спокойной душой, я должна быть уверена, что все будет хорошо до его возвращения. Тамнаис, – она поймала его взгляд и не отпускала его, не обращая внимания на его явное неодобрение, – твои люди довольны? У них есть какие-либо жалобы?
– Они сделают все, что смогут, – ответил он. – У меня нет жалоб.
– Очень хорошо, – сказала она спокойно. – Никейл, ты здесь управляющий, я, так же как и ты, хорошо знаю, что люди обеспечены продуктами на зиму. Но я, однако, не уверена по поводу продажи скота. В этом году нужно продавать какой-нибудь скот?
– Нет. Стадо пригнали с пастбища на холмах. До весны оно в безопасности. Через год, осенью, его поведут на юг, на рынки.
После этого Дара подошла к самой большой опасности, когда-либо угрожавшей Галлхиелу, опасности, которой она все еще боялась.
– В замке спокойно, но дочь Киарра все еще бродит по своей горе. Ваш хозяин убил ее отца и мать. Необходимо узнать, не замышляет ли она что-нибудь? Дунстан, ты должен продумать, как лучше всего все разузнать.
Он кивнул, а она в заключение сказала:
– Если она не даст нам повода бояться ее, тогда я уеду через четыре дня. Я желаю, Никейл, чтобы ты сопровождал меня с четырьмя мужчинами, которых ты выберешь.
– Миледи, четырех человек едва ли будет достаточно, – протестовал он. – Защищать вас будет невозможно.
Дара покачала головой:
– Защищать придется не так много. Я возьму с собой только Аилис. Одной лошади будет достаточно для моего багажа. Вся эта процессия будет маловпечатляющей, поездка будет легкой.
Она знала, что большинство из них подумает, что такая свита совсем не подходит графине. Гарда высказалась против столь спешных приготовлений, когда она, Дара и Аилис сидели за вышиванием и разговаривали о будущем.
– Не сомневаюсь, что четверо мужчин вполне достаточно для защиты. Никейл будет выбирать охрану с головой, а вот одна лошадь едва ли унесет все, что необходимо для целого сезона при дворе!
– Я совсем не перегружена вещами. Из драгоценностей у меня только одна нитка жемчуга, которую Лаоклейн подарил мне в день нашей свадьбы, и кольцо. Платьев совсем мало. У меня мало нарядов, в которых можно появиться в хорошем обществе!
– У нас есть ткани, можно сшить новые.
Дара упрямо покачала головой:
– Даже если бы я и согласилась отложить свой отъезд и подождать, пока их сошьют, я все равно не стала бы появляться немодно одетой среди прекрасных дам короля Джеймса. Я оденусь в Эдинбурге, и милорд найдет мой вкус вполне экстравагантным!
Они вместе посмеялись.
Вновь обретя надежду, Дара успокоилась. Ей больше не хотелось искать забвения в работе до изнеможения. К ней вернулся аппетит. В ту ночь она не просыпалась каждый час. На следующее утро она весело играла с Маири в салоне.
Никейл нашел ее там, чтобы поговорить наедине. Его сообщение оказалось совершенно неожиданным:
– Миледи, тебе больше нечего бояться. Леди Лесли больше не сможет совершать ничего дурного. Она сошла с ума.
– Сошла с ума? – повторила Дара, не в состоянии поверить этому. – Ты не ошибаешься?
– Дунстан и я видели ее. Ее люди оставили ее, за исключением немногих, самых преданных. Ее служанки все еще вместе с ней, но она их не узнает. Она то бродит по крепости, бормоча что-то бессвязное, то разговаривает с теми, кто умер. Ее слуги не выпускают ее за пределы Аирдсгайнна, боясь, что она может что-нибудь натворить.
Дара молчала. Она пыталась представить себе красавицу Лесли умалишенной. Безумные темно-синие глаза, крепкое молодое тело, которое никогда не испытает радости прикосновения мужа. Дара думала о том, что Лесли лишилась и радости материнства. Она решила, что сумасшествие Лесли началось давно, несколько лет назад, а после того как она потеряла своих близких, это умопомешательство стало явным. Дара содрогнулась и вспомнила о Никейле, только когда он вновь заговорил.
– Миледи, я сделал все возможное, чтобы обеспечить тебе удобства, но, я думаю, этого все равно будет недостаточно. Если у нас будет такая небольшая охрана, нам придется избегать больших дорог, где хозяйничают разбойники. Лаоклейн убьет меня, если я допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Ничего со мной не случится. – Она вдруг улыбнулась, просияв. – Однако хорошо, что ты не стараешься меня отговорить.
– Я бы даже и не пытался, – ответил он.
Никто другой тоже не пытался ее отговорить. На следующий день она покинула Галлхиел так, как и предполагала. Их встретил серый рассвет. Все яркие краски осени были размыты приближающейся зимой. Путешественники были тепло одеты, но их одежда не была роскошной, дабы не привлекать к себе внимание разбойников. Аилис ехала на Хефен, она была неопытной наездницей. А на эту серую, как небо, кобылу можно было надеяться при любых обстоятельствах. Дара же выбрала себе молодую смелую гнедую кобылу, которую полюбила в последнее время.
