- А почему не десятого? - рассеянно спросил я, присаживаясь на корточки возле подоконника.
- А каждому десятому он обещал собственными руками… ну… - Лопоухий снова беспомощно зашмыгал носом.
- Угу. - Я кивнул, как будто его признание что-то объясняло, и уточнил: - Вы его что, роняли?
Шмыг-шмыг.
- Ну да.
- С подоконника? - уверенно констатировал я.
- Ну да. - Шмыг-шмыг. - А там - третий этаж.
Я привстал и выглянул в окно, только теперь обратив внимание, что оно вовсе не распахнуто, как мне сперва показалось, а, напротив, защелкнуто на все шпингалеты и местами даже заделано паклей. Просто в нижней части рамы отсутствовало стекло, осколки которого еще можно было разглядеть на газоне внизу.
- Решили проверить, как невесомость влияет на быстродействие системной шины? - усмехнулся я.
- А? Что? - Солдатик затрепетал ресницами.
- Да ничего. - Я выбрал кусок клавиатуры побольше, зачерпнул пригоршню клавиш и стал одну за другой вставлять их в надлежащие гнезда.
- Это все рядовой Гаурия. - Лопоухий понизил голос до шепота. - Вчера их “Динамо” играло с “Ураланом”. Так он первый тайм еще держался, а когда стало два - ноль, просто взбесился. Пока сообразили его простынями скрутить, успел два зеркала в туалете разбить, компьютер вот в окно выбросил, над знаменем части хотел… ну, надругаться. Еле отбили.
- Молодцы! - похвалил я, не скрывая сарказма.
Обиженное “шмыг-шмыг” повторилось раз пять.
- Мы еще принтер спасли. Хорошо, подключить не успели.
- Тогда действительно молодцы, - примирительно заметил я. - Чем же ему компьютер-то насолил? Почему телевизор не выбросил?
- А он… - солдатик приблизился ко мне на шаг и заговорил еще тише, - достать не смог. Телевизор вон где стоит, а Гаурия - он маленький. Хотел шкаф целиком обрушить, но там в стене дюбеля по десять сантиметров, вот он и схватил то, что ближе. А вообще-то он маленький, - повторил солдатик и закончил, обреченно покачав головой: - но нервный!..
- Ясно. - Я успел собрать нижний ряд клавиш, от левого шифта по мягкий знак включительно, прежде чем сообразил, что занимаюсь ерундой. - А меня-то вы зачем позвали? Молитву прочесть над усопшим? Максимум, что я могу сделать, это выразить соболезнования вашему прапорщику, а также каждому девятому бойцу, не говоря уж о каждом десятом. Потому что починить этот хлам, - я небрежно швырнул фрагмент клавиатуры на подоконник, - нереально.
- Да мы и не надеялись. - Шмыг-шмыг.
- А чего тогда?
- Ну… - Солдатик снова, как с ним уже случалось у ворот части, странно занервничал. - С прапорщиком пусть Гаурия разбирается. Это в понедельник, завтра. А нам бы сегодня… Очень срочно, понимаете… Деды говорят: дембель в опасности… - Он замолчал, окончательно стушевавшись, посмотрел умоляюще из-под пушистых ресниц и, осторожно потянув меня за рукав, добавил просительно: - Пойдемте, а?
Это прозвучало так по-детски, что я последовал за ним, даже не поинтересовавшись, куда, собственно, меня приглашают.
- Ты кого привел, Чеба? - грозно спросил маленький, по пояс голый человечек с фигуркой Будды и свежей ссадиной на левой скуле.
По этой ссадине и по заметному акценту я догадался, что передо мной тот самый рядовой Гаурия, а из того, что, несмотря на тон вопроса, человечек не сделал малейшей попытки оторвать спину от подушки, заключил, что его свирепость напускная.
Лопоухий проводник осторожно выглянул из-за моего плеча.
- Это… - Он замялся.
Мы действительно не познакомились. Впрочем, теперь я знал, что паренька звали Чебой. Вряд ли это прозвище имело отношение к его реальным имени или фамилии, скорее к форме ушей.
- Олег, - шепнул я.
- Это Олег. Он в компьютерах разбирается.
- Точно? - прищурился низкорослый.
- Точно, точно, - подтвердил я, но то ли недостаточно громко, то ли слова гражданских в этой компании попросту не имели веса.
- Очень хорошо разбирается, - убежденно заверил Чеба, хоть мы с ним, как это у нас называется, “матерей” не скрещивали.
- Отвечаешь за него?
Чеба снова замялся, а я воспользовался возникшей паузой, чтобы осмотреться.
Помещение казармы, комнату размером со школьный спортзал, делил на две части ряд поддерживающих потолок колонн. Пространство слева от них занимал лабиринт из двухъярусных коек, тумбочек и табуретов. На койках вольготно расположились десятка полтора бойцов, судя по расслабленным позам и нарочитой небрежности в одежде, старослужащих. Четверо увлеченно играли в карты, остальные занимались кто чем: крепыш в тельняшке пробовал на разрыв томик устава, сухощавый паренек под монотонное “вжжж-вжжж” гонял туда-сюда большую зеленую пуговицу на перекрученной нитке, маленький Гаурия сидел по-турецки и недовольно смотрел на нас с высоты второго яруса. На правой, свободной от мебели половине комнаты собралось еще человек сорок - сорок пять Эти просто стояли, молча, по стойке смирно, в застегнутых на все пуговицы кителях. И, судя по равнодушию, с каким они встретили мое появление, стояли не первый час.
От дальнейшего осмотра меня отвлекла странная фраза, произнесенная странным голосом:
- Дедушка хочет кушать!
Именно такой тембр одна замороченная отличница с моего потока как-то раз по ошибке назвала “клавиатурным сопрано”.
Я обернулся и только теперь обратил внимание на обладателя столь чудного голоса. Он лежал ничком на единственной одноярусной койке, выдвинутой вперед. Когда я в первый раз скользнул по ней взглядом, мне показалось, что на кровати просто свалена груда одеял, теперь же разглядел торчащую из груды голову, покрытую короткими курчавыми волосами, которая с трудом приподнялась над подушкой и жалобно повторила:
- Дедушка хочет кушать!
Я вздрогнул, когда из-под кровати внезапно показалась чья-то рука, вложила в требовательно распахнутый рот шоколадную конфету и снова исчезла.
“Что за балаган?” - подумал я, когда ко мне подскочил белобрысый очкарик с очень серьезным лицом.
- Вы действительно разбираетесь в компьютерах? - спросил он.
Я только кивнул, глядя, как похожая на змея-искусителя рука вновь вынырнула из тени, на этот раз - с печеньем.
- Отлично. Значит, вы представляете в общих чертах, как функционирует контроллер винчестера?
- И в необщих тоже, - рассеянно пробормотал я.
- Очень хорошо. Идемте за мной, - сказал очкарик и, бросив взгляд на лопоухого, скомандовал вполголоса: - Чеба, на место!
Чеба моргнул и через мгновение присоединился к толпе таких же, как он, гладко выбритых и лопоухих, и растворился бы в ней без следа, если бы не промокшая под дождем гимнастерка.
- Сюда. - Очкарик подвел меня к небольшой группе солдат, стоявшей несколько особняком от остальных. - Встаньте вот здесь, пожалуйста, и повернитесь вот так. Хорошо. А правую руку положите во-от сюда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
