Оборотной стороной медали оставался Кромман, сплетавший свою паутину, копая даже под Монпурса, всегда готовый использовать чужие ошибки, но сам, похоже, их не допускавший. Силы в их войне были неравны: от канцлера ожидали действий, тогда как секретарь оставался всего лишь тенью Короля, почти никогда не подставляясь под удар. Все же и в этой войне случались победы, как та, когда умерла Великий Инквизитор, и Амброз принял кандидатуру, предложенную Монпурсом, а не Кромманом.
Были даже моменты торжества, как тогда, когда Королева Гаральда разрешилась от бремени, родив здорового принца. Ликующий король объявил празднествами весь следующий месяц и дал мальчику свое имя. Случались и трагедии. Королева умерла три недели спустя, и Монпурсу пришлось править королевством полгода, пока Король не пришел в себя.
Глубокое горе укрепило застарелую ненависть Амброза к чародейству, зерна которой были посеяны давным-давно казненной графиней Морникад. Никакие заверения Белых Сестер не смогли убедить его в том, что его жена не убита каким-то враждебно настроенным заклинателем. Эта навязчивая идея привела в конце концов к Великой Королевской Реформе — и к падению канцлера Монпурса.
8
Историческое заседание совета, на котором впервые заговорили о Реформе, состоялось в Греймере хмурым днем в начале зимы, когда в окна хлестал мокрый снег. Усталые колени Амброза уже не в силах были длительное время выдерживать вес его туши. Пару лет назад секретарь Кромман предложил поставить в зал заседаний совета трон, и теперь Король время от времени позволял себе сесть на него. Министры же оставались стоять, хотя многие из них были гораздо старше его, а вдоль стен стояли пустые стулья.
Тайный Совет представлял собой странную смесь наследственных дворян с пышными титулами и низкородных, но работящих министров: Верховного Адмирала, Граф-Маршала, Верховного Констебля, Второго Заместителя Королевского Лесничего. Возраст их варьировал от тридцати до восьмидесяти лет, и все они — разве только за исключением Монпурса — панически боялись Короля. Одетый в черное Кромман стоял за конторкой у окна и официально вел протокол, хотя на деле морозил каждого выступавшего своим немигающим, пронизывающим насквозь взглядом.
Заседание не заладилось с самого начала. Переговоры о браке Короля с жевильийской принцессой Дьердой тянулись уже несколько месяцев, запутываясь все больше, так что теперь предложенный противной стороной проект договора включал послабления в квотах на торговлю лесом и рыболовство. Монпурс отстаивал принятие этих условий. Когда никто не возразил ему, это сделал сам Король. Дебаты продолжались до тех пор, пока он не настоял на своем, и канцлеру было поручено подготовить крайне жесткий ответ на предложение.
Наблюдавшему за этим от дверей Клинку было совершенно ясно, что Амброз возражал исключительно из желания проверить, хорошо ли Монпурс выполнил домашнюю работу и сможет ли теперь отстоять свою позицию. Однако начав спорить, Король уже и сам убедил себя в своей правоте; он вообще часто приходил к решениям, в корне отличавшимися от тех, на которые он рассчитывал раньше. Дюрандаль подозревал даже, что Монпурс предвидел это и нарочно отстаивал неверную позицию. Что ж, вполне возможно.
Первый Лорд-Хранитель Казны доложил о плачевном состоянии государственных финансов, закончив свое выступление просьбой созвать заседание Парламента, дабы тот проголосовал за новые налоги. Канцлер Монпурс предупредил, что в стране и так неспокойно, и Парламент наверняка потребует компенсаций, дай ему только предлог. Компенсации означали уступки, а начать уступать гораздо проще, чем остановиться. И так далее. Амброз наливался кровью все сильнее. Старший Клинок бился сам с собой об заклад, скоро ли грянет гром. Он выиграл и проиграл одновременно.
— Вздор! — взревел Король. — Парламент? Я покажу этим конюшенным бумагомаракам уступку. Канцлер, почему ты взимаешь налоги неравномерно? Почему пятая часть королевства процветает под нашим правлением, однако не вносит в казну ни гроша? Это, по-твоему, справедливость?
Лица Монпурса от двери не было видно, но голос его оставался спокоен.
— Мне очень жаль, сир, но я не понимаю, о чем Ваше Величество…
— Господин секретарь, прочитай-ка тот доклад, что ты давал мне.
Кромман взял из стопки бумаг на конторке верхний лист и поднял его так, чтобы на него падал свет из окна.
— Ваше Величество, милорды. Даже предварительное обследование земель, принадлежащих монастырям и орденам заклинателей, показывает, что они владеют приблизительно девятнадцатью сотыми от всех плодородных земель и пастбищ Шивиаля. Например, монастырь в Гудхеме владеет почти половиной Димпльшира и значительными участками прилегающих графств; Дом Плодородия в Восокине контролирует треть торговли шерстью в восточных графствах; Сестры Материнства в…
— Сестры Похоти! — прорычал Король. — Они торгуют приворотным зельем. Дом Плодородия торгует лишенными мозгов наложницами. Проклятые чародеи! Если тебе нужно проклясть врага или очаровать девственницу, ты несешь этим прислужникам зла свое золото. И они еще не платят налогов! Почему? Ответь мне на это, канцлер!
Теперь голос Монпурса звучал уже не так спокойно.
— Не имею представления, сир. Этот вопрос вообще не обсуждался со мной. Но раз секретарь Кромман, судя по всему, хорошо ознакомился с…
— Потому, что так делалось всегда! — торжествующе объявил Король. — Потому, что ни у кого не хватало мозгов предложить что-то другое. В правление моего деда это ничего не меняло. Эта дрянь еще не расползлась по всей стране. Но год от года эта раковая опухоль становилась все богаче, захватывала новые земли, и теперь они уродуют все лицо Шивиаля. Поставь этот вопрос перед Парламентом, мой Лорд-Канцлер! Если мы обложим ордена налогом, мы облегчим налоговое бремя всех остальных и одновременно увеличим доходы. Как, нравится тебе такая идея?
— Это головокружительный проект, сир. Однако…
— Никаких «однако»! Почему не ты предложил мне это? Почему не кто-то из вас? Неужели мне и дальше надо полагаться на простого секретаря, дабы обнаружить допущенную в нашем правлении несправедливость, а? — Король подался вперед и ухмыльнулся. — Вот видите, никому из вас и возразить нечего!
Дюрандаль испытывал сильное желание присвистнуть. По коже явственно бегали мурашки.
— Многие из этих орденов выполняют полезную работу, сир, — возразил Монпурс. — Дома исцеления, например. Другие заговаривают посевы, прекращают засухи, исправляют…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
