Джеймс и Эллин держали свои мысли при себе, не признавались в своей преданности королю Якову, если во время пути доводилось с кем-то беседовать. Однако Джеймс был в одежде шотландских горцев, поэтому вполне можно было предположить, что он сторонник Данди. Сам же он эту тему предпочитал не обсуждать. Когда же Джеймс с Эллин были уверены в том, что видят перед собой единомышленников – как это было на постоялых дворах, – они в разговоре с хозяевами просили рассказать им последние новости.
Вся Шотландия была наводнена слухами, причем частенько они настолько отличались друг от друга, что Эллин только диву давалась. Например, чем дальше они продвигались на восток, тем чаще слышали истории о том, что Маккей захватил в плен Джона, а Джон захватил в плен Маккея, что шотландские горцы уже направляются к столице, воруя по пути детей своих противников и питаясь ими. И несчастные доверчивые люди выходили из своих домов, со страхом глядя на проезжавших мимо шотландских горцев.
Сначала Джеймс смеялся над этими рассказами, но когда увидел, что по мере их продвижения страх у людей возрастает, ему стало не до смеха. На пристальные взгляды он не обращал внимания, однако зарядил пистолет Эллин, все время держал его под рукой и ни на шаг не отъезжал от своей невесты. По ночам они закрывали дверь комнаты на замок и на щеколду и клали рядом с кроватью шпагу. Днем старались ехать как можно быстрее.
В Перте – городе, расположенном неподалеку от Нетерби, – они узнали, что Джон назначил встречу с кланами в Лохейбере 18 мая. Хозяин постоялого двора, на котором они остановились, дородный детина с цепким, ничего не упускающим взглядом тихонько сообщил им, что уже назначен день начала восстания. Что награда за голову Джона возросла в несколько раз, что сторонниками Вильгельма Оранского он уже официально признан предателем, но тем не менее кланы и многие жители южной Шотландии уже готовы к нему присоединиться.
Эллин все это слушала молча. Еще один день – и она будет дома. Ни о чем другом она и думать сейчас не могла. А когда они с Джеймсом приедут туда, посмотрят, как чувствуют себя мама и Би после стычки с Питни, которая неминуемо произойдет, она решит, что делать дальше. Она знала, чего хочет Джеймс: забрать Роуз и Би и отвезти их к Макдоннеллу или в Торридон, если на это останется время, где они будут в безопасности на время войны.
Сама же Эллин наотрез отказывалась даже говорить о том, чтобы уехать из Нетерби. Чем бы ни встретил ее родной дом, ей предстоит позаботиться о своих людях, убеждала она Джеймса, – о слугах, арендаторах, фермерах, возделывающих свои земли. Она их не оставит, пока не убедится, что с ними все в порядке. Или что ничего для них сделать нельзя.
Она понимала, что может означать война для Нетерби. Она кузина предводителя армии, который поставил себе задачу свергнуть короля, занимающего в настоящее время престол. А Нетерби – ее родное имение. Так что противники Данди, стремясь отомстить ему, будут рады сровнять его с землей. Эллин не могла оставить живущих там людей погибать.
Они с Джеймсом постоянно спорили по этому поводу и никак не могли прийти к согласию, и это ужасно раздражало обоих. Каждый упорно стоял на своем. Наконец они перестали спорить, решив преодолеть последние мили пути в мире и согласии.
Нетерби... Эллин остановилась у поворота к родному дому, хотя они с Джеймсом уже договорились, что поедут дальше, к дому Би, поскольку Роуз наверняка находится там. Эллин была бледна, но спокойна. Повернувшись, она взглянула на Джеймса.
– Если хочешь, детка, я возьму своих людей, поеду и убью этого подонка Малдена. Тогда твоя мама сможет вернуться домой.
Эллин едва заметно покачала головой:
– Ты даже не представляешь, как бы мне этого хотелось, но мы пока не можем это сделать.
– Пока не можем. Давай сначала поговорим с твоей мамой и бабушкой, они, нам скажут, что следует делать дальше.
Эллин кивнула и, бросив последний взгляд на подъездную аллею, ведущую к дому, стегнула коня и поскакала вперед. Все утро она была необыкновенно молчалива, ехала, погруженная в свои мысли, и Джеймсу казалось, что она отдаляется от него и он ей больше не нужен.
В самом начале пути она со страстью отвечала на его ласки, но с каждой милей, приближающей ее к дому, страсть ее угасала. А в последнюю ночь она просто молча лежала в его объятиях, думая о чем-то своем и почти не разговаривая с Джеймсом. Он растерялся. Может быть, она жалеет о том, что они обручились? Неужели он завоевал ее только для того, чтобы потерять в Нетерби? Может быть, она думает о маме и Би? А может, о Гранте?
Едва Джеймс вспомнил о Дэвиде Гранте, кровь закипела у него в жилах. Он боялся, что при встрече с этим человеком не сможет обуздать свой гнев. Неужели этот негодяй посмеет вернуться к Данди после всего, что натворил? Неужели он будет вновь за ней ухаживать? Джеймс был убежден, что Би посвятила его в свой план сделать Эллин своей наследницей, а Грант, в свою очередь, рассказал об этом Питни Малдену. Джеймсу очень хотелось поговорить с этим подонком и понять, прав ли он в своих предположениях. И если прав, он шкуру с него спустит.
* * *
Дом Би оказался на редкость красив. Он стоял на холме, с которого открывался прелестный вид на горную долину, аккуратный и ухоженный. Двадцать всадников, за которыми пыль поднималась столбом, поскакали к воротам. Они отворились, и во дворе появился лакей. Он с ужасом уставился на них и поспешно захлопнул ворота.
Эллин рассмеялась, впервые за сегодняшний день.
– Наверное, решил, что отряд шотландских горцев явился грабить дом.
Джеймс усмехнулся:
– А у твоей бабушки найдется что-нибудь, на что мы могли бы польститься? Так это мы мигом.
– Найдется. У нее отличный винный погреб.
– С него и начнем, – весело заявил Джеймс и, соскочив с лошади, поднял руки, помогая ей спуститься.
Эллин положила руки ему на плечи и только успела спрыгнуть на землю, как ворота вновь распахнулись, на сей раз во всю ширь, и в широком проеме показались две фигуры. При виде их Эллин сдавленно вскрикнула, а Джеймс повернулся, чтобы взглянуть в ту сторону, и сам не удержался от радостного возгласа: к ним опрометью неслась Бритта, волосы и юбки ее развевались, лицо сияло радостью. За ней следом бежал Нед. Джеймс смотрел на них, не веря своим глазам.
– Мисс Эллин! Мисс Эллин! Вы дома! Вы спасены! – кричала Бритта.
– Бритта! Нед! Вы живы! Слава тебе Господи! – восклицала Эллин, раскрыв объятия, плача и смеясь одновременно.
Горничная бросилась ей на шею, Нед подошел к Джеймсу.
– Ты жив! – обрадовался Джеймс, хлопнув юношу по плечу. – Я очень рад этому, парень! Вот уж не думал застать вас в живых. Я так рад тебя видеть!
