— Ну хоть что-то. — ЭрТар забрал одну себе. — Успел разглядеть, сколько их?
— Кажется, четверо.
— А не трое?
— Может быть, они слишком шустро разбежались. Что делать будем?
Горец повертел в руке кинжал, как будто закаляя его в лунном свете.
— Смотря что они будут делать. Э-эй, мужики! Чего хароший чэлавэк стрэла стрэляй, э? Бусина нет, тавар нэт — савсэм бэдный, савсэм нищасный!
— Да нам ничего и не надо, — охотно откликнулся тот же голос. — Прихлопнем вас быстренько — и по домам.
— За что?! — возмутился Джай, торопливо заталкивая стрелки обратно.
— Работа такая, — почти сочувственно вздохнул разбойник. — Может, войдете в положение, а?
— Смотри, как бы мы тебя самого в положение не поставили! — огрызнулся обережник.
— Это он чего имеет в виду, ась? — угрожающе проворчал второй голос. — Ну погоди, засранец, я до тебя ща доберусь и в такой узел завяжу, что сам Иггр не развяжет!
«Купец» цинично напомнил:
— Только бошки не попорть, чтоб Репа узнать мог.
От этого имени Джая прошиб жгучий пот, унесший остатки хмеля.
— Ась? Ага, — согласился второй. — А промеж ног бить можно? Или тоже, того, узнавать будет?
— Нужно! — нравоучительно поправил первый.
— Как-то уж больно охотно они с нами болтают, — обеспокоенно заметил ЭрТар.
— Угу. И только двое. — Обережник развернулся и прислонился спиной к камню, вглядываясь в обманчиво-светлую ночь. Лунные лучи не пробивали траву, переливаясь на ее макушках, и разобрать, где их колышет ветер, а где — осторожно раздвигающий стебли человек, было невозможно. — Кстати, куда твой кошак запропастился?!
***
Убивать людей Тишша действительно не учили — ни сами люди, ни родичи, от которых его забрали двухмесячным котенком. Но равнодушно пройти мимо ползущего человека корлисс не мог! Бесшумно подобравшись к нему на расстояние прыжка, кис некоторое время играючи крался следом, а потом скакнул вперед и цапнул Жота за сапог.
При виде обращенного к нему мыслестрела и весьма неприветливого лица по соседству Тишш смущенно мявкнул и, разжав зубы, метнулся в сторону. ЭрТар все-таки не зря потратил уйму времени, обучая кошака не соваться под выстрелы. Нескольких ударов тупыми стрелками по лбу ему вполне хватило, и если в пылу охоты кис порой забывал о полученном уроке, то на тренировках — никогда.
Корлисс-убийца тут же атаковал бы снова, но осторожный и воспитанный Тишш рассудил, что с такой большой и агрессивной зверюгой ему не справиться. Он залег в траве, выставив маячок-хвост, и гнусаво завыл на одной ноте, привлекая внимание хозяина.
Жот, уже заготовивший тяжелый широкий нож (доводилось убивать и корлиссов, ничего особенного: главное, первым пырнуть), тихо выругался и, мысленно дорисовав к хвосту остального кошака, метнул в него оружие.
Но это Тишш тоже проходил — на поленьях, гнилых яблоках, задушенных цыплятах, камнях и кинжалах владельцев цыплят.
По сноровке, с которой кошак перекатился по земле, убийца понял, что тратить на него ножи бесполезно. От дружков он отполз уже довольно далеко, однако камень, за которым засели жертвы, пока не обогнул. Еще бы шагов двадцать… Жот с ненавистью поглядел на корлиссий хвост. Попасть-то он в него, может, и попадет, но там же одни кости да шкура, а для отравленной стрелки надо хотя бы на ноготь плоти.
Придется отступать, наконец, с досадой решил Жот. Уж Кость придумает, как подманить эту глупую скотину. А там ее Ась, хе-хе, голыми руками придушит!
Убийца осторожно, широким полукругом, развернулся и пополз назад. Кошак заткнулся и тоже зашуршал травой. Похоже, он снова нацелился на Жотов сапог. Вот тупая тварь! Мужчина нащупал рукоять запасного ножа. Поуже, покороче, зато двусторонний и наточен как бритва. До времени спрятав его в рукаве, Жот продолжил путь. Надо на этот раз подыграть кошаку, подрыгать ногой, чтобы он втянулся в «игру», а потом резко изогнуться и…
Сталь скрипнула о сталь. Убийца упражнялся с ножом по три часа в день (не считая собственно работы), у горцев же кинжал был любимой игрушкой еще с колыбели. Оба одинаково охнули от неожиданности и досады, однако хватки не ослабили, упрямо пытаясь дотянуться до противника острием, а свободной рукой — отпихнуть от себя вражеский клинок.
Тишш ободряюще орал с безопасного расстояния. За вмешательство в «поединок чести» в горах можно было схлопотать пинок не только от врага, но и от хозяина. Увы, честью тут и не пахло: удайся кому-нибудь из них наклонить мыслестрел к лицу врага, и оно немедленно обросло бы стрелками. Зато прочие наблюдатели быстро смекнули, что к чему и, позабыв об осторожности, кинулись на выручку к своим.
***
Если Шелуха с подельником такой поворот дела только обрадовал, то Джаю расклад два к одному показался несколько несправедлив. К тому же он не обсчитался: Дюжий Ась вполне мог сойти за двоих, причем бешеных быков.
Быстро оценив противников, парень выпустил заветную стрелку громиле в брюхо, благо промахнуться было сложно. Тот взревел от боли и злости, распахнул руки двумя насаженными на бревна граблями и кинулся на обидчика.
В иной ситуации Джай драпанул бы без оглядки: проводить на подобных Асях умные приемы-подсечки было немногим успешнее, чем на гранитной глыбе, грубо обтесанной под человека. Плевать на гордость, лучше попозже вернуться за бесчувственной тушей, чем самому стать ею!
Но городская обережь своих не бросала — Хорв вколачивал это в новобранцев в первую очередь.
Пришлось уворачиваться и метаться вокруг верзилы, как шавке, сдуру прыгнувшей в яму для собачьих боев, где сидит чемпион семи последних лет. С другой стороны Ася точно так же скакал Кость, пытаясь достать парня ножом. Но Джай тоже прекрасно видел горлореза и облегчать его труд не собирался.
— Отойди, дубина! — не выдержав, рявкнул Шелух. — Мешаешь только!
Ась и сам внезапно ощутил предательскую дрожь в коленках. Спохватившись, выдернул стрелку, поднес к осовело моргающим глазам.
— Кость!!! Этот сучонок меня траванул!
Джай, воспользовавшись замешательством бандитов, пальнул Шелуху в лицо, но тот успел пригнуться. Промах обернулся проигрышем: мыслестрел совершенно не годился для ближнего боя, да еще с двумя противниками. Чтобы сосредоточиться на стрельбе, пришлось на миг выбросить из головы прочие мысли, в том числе и об увертках. Ась, из последних сил рванувшись вперед, поймал обережника за выставленную руку и притянул к себе. Вышибить парню мозги первым же ударом слабеющему верзиле не удалось, но у Джая и так появилось ощущение, что они потекли у него из ушей. Некстати вспомнился морун с гнущимися во все стороны ногами: у парня с ними творилась та же ерунда. Полуоглушенный, он вихлялся у Ася в руке, как тряпичная кукла, понимая, что должен хотя бы попытаться вырваться, но не зная, как донести эту идею до тела. Второй разбойник наплывал на Джая с доброй-предоброй улыбочкой торговца ножами, показывающего свой товар в деле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
