Четвертого августа 1915 года генерал Джунковский, воспользовавшись правом личного доклада императору, которым он обладал как Командир Корпуса жандармов, сделал императору в Царском Селе доклад о Распутине. В основу этого доклада лег скандал «у Яра».
Джунковский, состоя в правительстве и в свите Государя, по существу оставался москвичом, принадлежавшим кружку Вел. Кн. Елизаветы Федоровны. Там были все его воспоминания по приятной службе при Вел. Кн. Сергее Александровиче, по губернаторству, по его личным, общественным и сердечным симпатиям. Оставшаяся при Елизавете Федоровне его сестра Евдокия Федоровна являлась его живою, физическою связью с Москвой.
Джунковский обстоятельно изложил приготовленные сведения, снабдив их выводами о том, что поведение Распутина вредит престижу власти и лично царской семье. Доклад длился долго, Николай слушал внимательно. После окончания доклада император милостиво поблагодарил генерала и просил его и впредь докладывать о Распутине, при условии сохранения этих сведений в строжайшей тайне от всех остальных.
«Устный доклад Джунковского действительно произвел на Государя большое впечатление, — писал в мемуарах Спиридович. — Государь очень рассердился и приказал, дабы Распутин немедленно выехал на родину. Это повеление было передано через Вырубову. Никогда, по словам Распутина, Государь не сердился на него так сильно и долго, как сердился после того доклада Джунковского. И 5 августа Распутин выехал в Покровское.
А. А. Вырубова с сестрой привезла его на вокзал в автомобиле. Группа поклонниц проводила его. Несколько филеров Охранного Отделения, которые наблюдали за ним, выехали вместе с ним.
Некоторые думали, что на этот раз Распутину пришел конец, но напрасно. Друзья Старца дружно поднялись на его защиту. В Москву для проверки сообщенных Джунковским сведений о скандале „У Яра“ был послан, неофициально, любимец царской семьи, флигель-адъютант Саблин. Туда же выехал с той же целью и пробиравшийся в доверие к Анне Александровне Белецкий. Стали собирать справки. Уволенный Московский градоначальник Андрианов сообщил оправдывающие Старца сведения. Он переменил фронт. Все делалось тихо и секретно, по-семейному».
В итоге, как уже упоминалось, поста лишились Щербатов и Джунковский. Можно представить себе удивление последнего, когда 15 августа Щербатов дал ему прочесть записку, написанную рукой императора: «Настаиваю на немедленном отчислении генерала Джунковского».
Отбыв из Петрограда в Покровское, Распутин в дороге снова стал героем скандала. Плывя на пароходе из Тюмени в Тобольск и будучи, как стало уже обыкновением, навеселе, он разговорился с солдатами, ехавшими на том же пароходе, только третьим, а не вторым, как Распутин, классом, дал им денег и заставил петь песни. После песен Распутин, по широте душевной, решил угостить новых друзей, для чего отвел их в буфет второго класса и усадил за столы, но капитан парохода не разрешил «нижним чинам» присутствовать во втором классе. Распутину с друзьями пришлось продолжить пение на палубе. Развлекшись таким образом еще немного, Распутин вдруг поднял шум, обвинив одного из пароходных официантов в том, что тот якобы украл у него три тысячи рублей. Распутин шумел, бегал по палубе, кричал на пассажиров, и в результате был составлен полицейский протокол об оскорблении официанта и приставании к публике. Кроме того, в губернское жандармское управление поступил донос, гласивший, что Распутин на пароходе «позволил себе неуважительно отозваться об императрице и ее августейших дочерях».
Двадцать третьего августа 1915 года Николай II, недовольный как положением дел на фронтах, так и тем, что великий князь Николай Николаевич забрал в свои цепкие руки слишком много власти, возложил на себя командование армией. Великий князь Николай Николаевич был назначен командующим Кавказского фронта. «Бог с тобой и наш Друг за тебя!» — писала императрица вслед супругу, уехавшему принимать командование. «Свидание сошло удивительно хорошо и просто, — отвечал ей Николай II на следующий день. — Он (Николай Николаевич. — А. Ш.) уезжает послезавтра, но смена состоялась уже сегодня. Теперь все сделано».
Двадцать четвертого сентября, получив от Вырубовой телеграмму с разрешением вернуться, Григорий Распутин выехал из Покровского в Петроград.
Двадцать шестого сентября министр внутренних дел Щербатов был отправлен в отставку. 27 сентября на его место был назначен Алексей Хвостов, тот самый нижегородский губернатор, когда-то не очень любезно принимавший у себя Распутина.
Двадцать восьмого сентября Распутин вернулся в Петроград.
Хвостову не давали покоя лавры Столыпина. Подобно ему, он мечтал стать премьером, сохранив при этом и пост министра внутренних дел. Хвостов всячески пытался воздействовать на Распутина, добиваясь премьерского портфеля. Распутин радеть за Хвостова не спешил. Не изза былого холодного приема, а потому, что чувствовал — не справится верхогляд и резонер Хвостов с обязанностями Председателя Совета министров.
В скором времени у Распутина появилась кандидатура более подходящая — шестидесятисемилетний член Государственного Совета Борис Владимирович Штюрмер. В простоте своей Григорий звал Хвостова «Толстопузым» за его комплекцию, а Штюрмера — «Старикашкой» в силу почтенного возраста.
Штюрмер был безгранично предан трону, имел широкие связи в придворных кругах и отличался умением ладить с людьми. Нельзя было счесть его идеальной кандидатурой на пост премьера, но в целом он подходил для этой должности куда больше Хвостова, которого кто-то из современников метко окрестил «ходячей пороховой бочкой».
Двадцатого января 1916 года Штюрмер сменил Горемыкина на премьерском посту.
Хвостов, почувствовав себя оскорбленным, вознегодовал и начал мстить. Вначале попытался организовать избиение Распутина агентами полиции, а когда этот план сорвался, вознамерился убить непокорного его воле старца.
План убийства Распутина Хвостов обсудил со своим заместителем Белецким. Было решено поручить это дело жандармскому полковнику Комиссарову, пользовавшемуся заслуженной репутацией лихого и умелого человека.
Коварный Белецкий, не раз устраивавший дела при содействии Распутина, Хвостова обманул. Он решил притворно согласиться на участие в убийстве (и уговорил сделать то же самое Комиссарова), чтобы потом «раскрыть» заговор, «сдать» императору Хвостова и самому занять место министра внутренних дел.
Вначале заговорщики остановили было свой выбор на яде, затем Хвостов принялся искать других исполнителей, но в итоге министра «осенило» — он решил послать к Илиодору, к тому времени перебравшемуся в Норвегию, своего агента, который должен был склонить мятежного монаха к организации убийства Распутина. Загребать жар чужими руками всегда приятнее, чем своими.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
