особо касается. Ваши «эрликоны» куда дальше достают. Огонь открываете с семисот. Тех, кто застрянет, прикрываете особо!
А вот дальше противник удивил. Никакой бомбардировки не было, только штурмовка. Похоже, на них поставили те самые пушки Беккера, о которых ещё с весны говорилось, да ещё пару пулемётов под крылья подвесили.
Интересно, остался ли у них резерв под бомбы? Впрочем, ждать недолго осталось, выяснять придётся на своей шкуре.
«Колбасники» переняли русский опыт и атаковали только с самого слабого направления — с кормы. Били по движкам и топливным бакам. С первого прохода им удалось поджечь две «единички» да ещё одну «двоёчку» «разули». А заплатили за это они лишь одним движком. Правда, он не просто задымил, от него куски отвалились, но германский самолёт остался в воздухе.
Алексей хищно оскалился.
— «Двойки», работаем активнее! Похоже, их только из пушки и достанешь!
— Спокойно, дружище! — раздался в шлемофоне голос Артузова. — Пушки уже на подходе. Работаем, ребята!
Санкт-Петербург, 7 (20) сентября 1915 года, вторник
— Вы воспитали интересных людей, Юрий Анатольевич! Прошло всего четверо суток с момента сражения, а мы уже обсуждаем сводную докладную по итогам!
— Спасибо на добром слове, Пётр Аркадьевич, но тут и ваша заслуга имеется. Как и остальных присутствующих, — вернул комплимент я. — Ранее такие бумаги, случалось, годами дожидались рассмотрения.
Присутствующие отреагировали по-разному. Яхонтов только плечами передёрнул. Хотя к осени нам удалось ликвидировать «снарядный голод», и склады теперь усердно пополнялись, вечная усталость и недосып читались совершенно ясно. Министр обороны бледно улыбнулся, а Кривошеин и вовсе не отнёс похвалу к себе. И напрасно! Именно его «министерство по развитию» чаще всего тормошило других, приучая работать быстро, так что доля заслуг его по праву!
— Предлагается вооружить истребители пушками «эрликон», — начал зачитывать тем временем Столыпин. — Убрать «единички» с поля боя в ближний тыл, «двойкам» усилить бронирование. «Тройкам» разработать специальный боеприпас с навесной траекторией для борьбы с окопавшимся противником. Вооружение бронетранспортёров дополнить двумя лёгкими пулемётами НТ, а часть экипажей направить на санитарные курсы, чтобы они могли оказывать первую помощь эвакуируемым раненым непосредственно в пути…
Он оторвался от чтения бумаги и раздражённо заметил:
— Господа, рекомендую записывать. Разумеется, вскоре вы все получите протокол и копию сводной докладной записки, но думать над ней вам надо начинать прямо сейчас!
Мы промолчали.
— Рекомендуется разработать полевой вариант скорострельной 47-мм пушки, как показавшей высокую эффективность в борьбе со вражеской бронетехникой. Разработать пули БЗТ, то есть бронебойно-зажигательно-трассирующие для замены трассирующих и повышения эффективности пулемётного огня самолётов… Тут ещё тридцать семь пунктов, господа. Я зачитал наиболее приоритетные. Но знаете, что их всех объединяет?
— Кроме вечных «требуется» и «необходимо»? — с легкой ехидцей уточнил Яхонтов.
— Именно, что кроме.
— Тогда их объединяет то, что на это на всё у нас не хватает людей, станков и материалов!
Это подал голос Кривошеин. Ого! И это при его-то вечном оптимизме? Похоже, усталость от войны наступает даже раньше, чем я предполагал.
— Главное, чего у нас не хватает, — это деньги! — возразил премьер. — Причём не рубли в ассигнациях, которые мы можем напечатать…
— И печатаем! — фыркнул министр обороны, игнорируя грозный взгляд хозяина кабинета.
Ну, это был «секрет Полишиннеля». То, что в обороте теперь больше купюр и никелевых монет, не заметить было трудно!
— Нам нужно золото, серебро, доллары и фунты! — твёрдо продолжил Столыпин.
— Тогда почему здесь нет министра финансов?
— Потому что он ничем не способен помочь в решении этой проблемы. Зато мы пригласили господина Воронцова. Юрий Анатольевич, я знаю, что вы и так делаете всё, что можно. И даже немного больше. Но сейчас не я прошу, сейчас это уже ваши питомцы заявки оставляют. Пожалуйста, сделайте ещё чудо. Найдите деньги!
из мемуаров Воронцова-Американца
'…Я понимал, что деньги нужны. Наступательный порыв быстро закончился. Хотя русским войскам удалось взять не только Гумбинен, но и Гросс Скайсгиррен с Инстербургом[7], впрочем последний, как и год назад, германская армия вернула себе меньше, чем через неделю. Более того, рядом с линией фронта появился Гинденбург со своим штабом. Скорее всего, они планировали отбросить наши войска на исходные позиции.
Мне не удалось никого в этом убедить, но к тому, что произошло дальше, я совершенно не причастен…'
Глава 18
Беломорский «тучерез», 16 (29) сентября 1915 года, среда
— Мы воспользовались той же тактикой, что руководство Иркутского филиала прогрессистов применяло против нас. Подкинули нужному человеку набор «фактов», и он по своей воле и безо всякого принуждения выложил их своему старому оппоненту в спорах. А тот — один из агентов Коровко. Чуть позже он стал свидетелем, как лаборант из ЛИРДа скандалил в банке из-за задержки платежа и «в запале проговорился», что без они срывают сроки испытания новой ракеты. Дескать, теперь им «к марту теперь не успеть!»
— М-м-м… А если они найдут способ проверить?
— В добрый час! Платёж на самом деле задерживался, но был отправлен. И заказан там именно ракетный двигатель. И даже испытания новой ракеты стоят по планам на март. А Циолковский с Цандером ждут на эти испытания цесаревича Алексея с матерью.
Иван Владимирович довольно ухмыльнулся.
— Ну и другие интервенции имеются. Наш оппонент сможет собрать информацию и в результате должен прийти к убеждению, что мы имеем шанс сделать супер-оружие в течении года. И что супостатов ждёт большой сюрприз.
Окраины Инстербурга, 17 (30) сентября 1915 года, четверг, ночь
«Сюрприз!» — чертыхнулся про себя подпоручик Петрищев и условным знаком отдал подчинённым приказ замереть.
План вылазки, до сих пор исполнявшийся без сучка, без задоринки, внезапно сбойнул в самом конце. Ну кто мог ожидать, что здесь, за окраиной Инстербурга вырастет палаточный лагерь. Причём за считанные часы, прошедшие с последнего полёта самолёта-разведчика. Судя по количеству палаток и ряду других признаков, здесь остановился на немецкий пехотный батальон.
Вот только обустроиться и успокоиться эти воины ещё не успели. Кое-где горели костры, меж палаток шлялись десятки солдат по своим делам, а всего шагах в сорока от трансформаторной будки, которая и являлась целью его группы, несколько немцев жарили мясо.
Сзади раздался треск, будто кто-то, шедший по лесной тропинке, сослепу вломился в куст. При этих звуках пятёрка русских разведчиков постаралась стать ещё незаметнее.
К счастью, этот немец был больше озабочен тем, чтобы без
