Читаем без скачивания Саксонские Хроники - Бернард Корнуэлл

— Да, это так, — пролепетал отец Стефан.

Херефрит пристально смотрел на меня, будто пытаясь убить взглядом.

—Ты незаконно вторгся на земли короля Эдуарда, задница.

Брунульфа покоробило такое оскорбление. Мне было всё равно.

— Можете предъявить эту так называемую «хартию»? — спросил я.

С минуту все молчали, потом Брунульф взглянул на младшего священника.

— Отец Стефан?

— Зачем что-то доказывать этому нечестивцу? — возмутился Херефрит. Он подстегнул лошадь, и та сделала шаг вперёд. — Он убийца священников, ненавидит Бога, он женился на саксонской шлюхе, и от него исходит дьявольская мерзость.

Я почувствовал волнение своих воинов позади, и поднял руку, чтобы их успокоить. Я не стал обращать внимание на отца Херефрита и смотрел только на младшего священника.

— Хартии легко подделать, — сказал я, — так что сделай одолжение, позабавь меня и скажи, почему вам отдали эту землю.

Отец Стефан взглянул на отца Херефрита, словно спрашивая разрешения ответить, но старший священник оставил этот взгляд без внимания.

— Рассказывай! — настаивал я.

— В год от рождества Господа нашего 632-й, — с волнением заговорил отец Стефан, — к этой реке пришёл святой Эрпенвальд из Вуффингаса. Река разлилась, и он не мог её перейти, но святой помолился Господу, ударил своим посохом по воде — и воды реки расступились.

— Это было чудо, — чуть сконфуженно пояснил Брунульф.

— Странно, — сказал я, — никогда прежде не слышал эту байку. Я вырос в Нортумбрии, и надо думать, местный парень вроде меня уж должен бы знать такую восхитительную историю. Мне известно про тупиков, распевающих псалмы, и про святого младенца, исцелившего материнскую хромоту, плюнув на её левую сиську, но что это ещё за человек, которому не нужен мост, чтобы реку перейти? Этой сказки я никогда не слыхал!

— Шесть месяцев назад, — продолжал отец Стефан, так, будто я ничего не сказал, — посох святого Эрпенвальда нашли на дне реки.

— Это после двух-то сотен лет!

— Много дольше, — вставил один из монахов. Отец Херефрит сурово взглянул на него.

— И посох не уплыл? — спросил я с притворным удивлением.

— Король Эдуард хочет, чтобы здесь было место паломничества, — сказал отец Стефан, пропуская мимо ушей мою насмешку.

— И потому посылает воинов, — с угрозой сказал я.

— Когда достроят церковь, — искренне ответил Брунульф, — войска уйдут. Они здесь только для того, чтобы защищать святых отцов и помочь строительству храма.

— Верно, — горячо добавил отец Стефан.

Они врали. Я считал, что они здесь не для того, чтобы строить какую-то там церковь, а чтобы отвлечь Сигтрюгра, пока Константин захватывает север Нортумбрии, а может, и для того, чтобы вызвать другую войну, заставив Сигтрюгра напасть на форт. Но если они этого хотели — почему не вели себя вызывающе? Да, отец Херефрит настроен враждебно, но, как мне показалось, этот озлобленный, суровый священник просто не умел быть учтивым. Брунульф и остальные его люди пытались меня успокоить. Если бы они хотели заставить меня драться, то бросили бы вызов, но они этого не делали, и потому я решил их подтолкнуть.

— Вы утверждаете, что это поле — земля короля Эдуарда, — сказал я, — но чтобы добраться до него, вам пришлось пройти по землям короля Сигтрюгра.

— Конечно, мы по ним проехали, — неуверенно подтвердил Брунульф.

— Тогда вы должны заплатить ему подати, — сказал я. — Вы ведь привезли инструменты? — я кивнул на крестообразные траншеи. — Кирки? Лопаты? Может, даже брёвна для постройки вашего чудесного святилища?

Мгновение все молчали. Я видел, как Брунульф бросил взгляд на отца Херефрита, и тот незаметно кивнул в ответ.

— Это не лишено смысла, — встревоженно сказал Брунульф.

Для человека, планирующего войну или намеревающегося её вызвать, он был на удивление уступчив.

— Мы это обдумаем, — бросил отец Херефрит, — и через два дня дадим тебе ответ.

Я хотел сразу же возразить, потребовать встречи на следующий день, внезапная перемена поведения отца Херефрита показалась мне странной. До этого момента он был настроен враждебно и негативно, но теперь, оставаясь враждебным, объединился с Брунульфом. Именно Херефрит подал Брунульфу знак притвориться согласным платить подати, именно он настаивал на двухдневном ожидании. Так что я подавил желание спорить.

— Мы встретимся здесь через два дня, — сказал я вместо возражений, — и постарайтесь принести золото.

— Не здесь, — резко ответил отец Херефрит.

— Нет? — спокойно спросил я.

— Твоя вонь отравляет священную землю Господа, — рявкнул он и указал на север. — Видишь лес на горизонте? Прямо за ним есть камень, языческий камень, — последние два слова он будто выплюнул. — Встретимся у камня в среду утром. Можешь взять с собой дюжину воинов. Не больше.

Мне снова пришлось сопротивляться желанию его позлить. Вместо этого я кивнул.

— Двенадцать, утром, через два дня у камня. И не забудь прихватить свою фальшивую хартию и побольше золота.

— Я привезу тебе ответ, язычник, — сказал Херефрит, развернулся и ускакал.

— Встретимся через два дня, господин, — повторил Брунульф, слегка смущенный злобой священника.

Я лишь кивнул и посмотрел им вслед, пока они скакали к форту.

Финан тоже за ними наблюдал.

— Этот священник с кислой рожей никогда не заплатит, — сказал он, — и краюхи хлеба не даст голодающей матери.

— Он заплатит, — отрезал я.

Но не золотом. Я знал, что он заплатит кровью. Через два дня. 

Глава четвертая

Камень, у которого назначил встречу отец Херефрит, оказался грубо отесанным столбом в два раза выше человеческого роста, уныло торчащим над плодородной долиной в часе езды от форта. Один из тех странных камней, что древние оставили по всей Британии. Некоторые камни стояли кругами, некоторые образовывали проходы, некоторые походили на столы для гигантов, а многие, как этот, на южном гребне долины, были просто одиночными знаками. Мы поскакали к северу от форта по коровьей тропе, и добравшись до камня, я прикоснулся к молоту на шее и задумался, какому богу понадобился камень рядом с тропой и почему. Финан перекрестился. Эгил, выросший в долине реки Бейна, сказал, что его отец всегда называл этот обелиск камнем Тора, а саксы зовут его камнем Сатаны.

— Мне больше нравится камень Тора, — сказал я.

— Здесь жили саксы? — поинтересовался мой сын.

— Да, господин, когда приехал мой отец.

— И что с ними случилось?

— Кто-кто умер, некоторые сбежали, остальные стали рабами.

Теперь саксы отомстили, потому что чуть к северу от холма, где стоял камень, рядом с бродом через Бейну, виднелась спаленная усадьба. Пожар явно произошел недавно, и Эгил подтвердил, что это одно из тех мест, что разрушили люди Брунульфа.

— Они заставили всех уехать, — сказал он.

— И никого не убили?

Он покачал головой.

— Людям велели убраться до заката, но и только. Они рассказывали, что предводитель саксов чуть ли не извинялся.

— Странный способ для начала войны, — заметил Утред-младший, — извиняться.

— Хотят, чтобы первую кровь пролили мы, — объяснил я.

Мой сын пнул полусгоревшую балку.

— Тогда зачем они тут всё сожгли?

— Чтобы мы на них напали? Чтобы попытались отомстить?

Лучшего объяснения я не мог придумать, но почему тогда Брунульф вел себя так мирно во время встречи?

Люди Брунульфа спалили дом, амбар и коровник. Судя по размеру обугленных развалин, усадьба процветала, а ее обитатели считали, что живут в безопасности, и не построили частокол. Руины находились всего в нескольких ярдах от реки, где брод был истоптан копытами бесчисленного скота, а вверх по течению на том берегу виднелся замысловатый силок для рыбы. Силок был забит илом и превратился в примитивную запруду, вода затопила пастбище и растеклась озерцом. Несколько коттеджей остались целыми, и мы смогли там укрыться в тесноте, а из обугленной древесины развели костер и поджарили бараньи ребрышки. Я поставил дозорных в лесу к югу и в ивах на другой стороне брода.

Мой сын был настороже. Он не единожды отходил от костра к южному краю усадьбы и вглядывался в высокий обелиск, торчащий на фоне неба. Ему чудились там люди и тени в темноте, отблески огня на клинках.

— Не суетись, — сказал я ему после восхода луны, — они не придут.

— Они хотят, чтобы мы так и подумали, — откликнулся мой сын, — но откуда нам знать, что они на самом деле думают?

— Считают нас глупцами, — ответил я.

— Может, они и правы, — пробормотал он и неохотно сел рядом. Он оглянулся на темноту на юге, свечение в облаках показывало, где развели костры воины Брунульфа — в форте и полях за ним. — Их три сотни.