у противоположной стены. С надеждой потянулся к прикроватной тумбочке и выдвинул верхний ящик. Вот оно! Пульт!
Повинуясь взмаху руки, экран ожил:
- Продолжается разбор завалов на месте взрыва бытового газа по улице Маркса. Два офисных здания были разрушены. Из-под завалов извлечены тела ещё двоих погибших. На данный момент общий счет жертв превысил восемнадцать человек. Еще сорок человек находятся в больницах города с травмами разной степени тяжести. На сегодняшний день разбор завалов подходит к концу. По указу губернатора завтрашний день объявлен днем траура по погибшим. Будут отменены все развлекательные мероприятия...
Кадры сменяли друг друга. Не отрываясь, я смотрел, как спасатели с помощью спецтехники поднимают бетонные обломки. Как подъезжают и уезжают машины скорой помощи. Как мелькают заплаканные лица.
Тротуар со сбитой плиткой, проезжая часть на две полосы, высокий ломкий тополь - во всем этом я видел что-то смутно знакомое. Не сразу, но до меня начало доходить.
Да это же моя работа!!! Как такое возможно? Почему на месте моего офиса груда камней?!
Я сидел, словно оглушенный, не в силах поверить в произошедшее. В голове медленно складывалось два и два - так вот как я здесь оказался?!
Бессильно откинувшись на подушки, я закрыл глаза...
***
- Скорее! Велите готовить операционную! - встрепенувшись, я проснулся и повернул голову. За стеклом по коридору бежал запыхавшийся врач и, жестикулируя, громко кричал в трубку телефона. Он пролетел мимо Геннадия Петровича, который, проводив коллегу взглядом, заглянул ко мне.
- Как самочувствие? - деловито поинтересовался он, не переступая порог.
- Вашими усилиями, - выдавил улыбку я.
- Прекрасно, - он серьезно кивнул. Чуть погодя добавил: - К вам сейчас зайдет посетитель.
Еще раз кивнув, он развернулся и, на ходу приложив трубку телефона к уху, скрылся из поля зрения, оставив меня в гордом одиночестве.
Долго гадать, кто же решил ко мне наведаться, не пришлось. Буквально через пару минут в коридоре послышались торопливые шаги, и в палату влетела мама.
- Ваня! - крикнула она с порога и бросилась мне на шею. - Как же я волновалась! - она даже не пыталась сдержать слезы, прижимая меня к груди.
- Ваня! - не переставала причитать мама. - Как ты себя чувствуешь? Все в порядке? Врач сказал, что у тебя провалы в памяти!
- Успокойся, мама, я чувствую себя отлично! Зря ты так волнуешься.
Не сразу, но все же она взяла себя в руки. Пододвинув стул к кровати, села, с тревогой всматриваясь в мое лицо.
- Почему ты здесь? - как ни в чем не бывало спросил я. - На ком магазины? Папа же один не справится.
- Какие магазины?! - возмутилась мать. - Мы приехали сюда, едва нам сообщили, что ты... - она замолчала, пытаясь побороть подступивший к горлу комок.
- Все в порядке, мама, - поспешил я ее успокоить и повторил: - Я прекрасно себя чувствую и скоро вернусь к своей привычной жизни. Поваляюсь немножко дома на больничном, и с новыми силами на работу... - поняв, что сказал, я осекся.
Мама закусила губу и отвернулась.
- Некуда тебе возвращаться, Ваня, - тихо проговорила она. - Ваш бизнес-центр полностью разрушен.
- А что с ребятами? - выпалил я пришедшую в голову мысль.
Она замялась, неловко теребя в руках кончик шарфа.
- Что с ними? - с нажимом повторил я.
- Из вашего крыла никого не спасли, - тихо произнесла она. И тут же добавила: - Хорошо, что ты ушел с работы раньше!
- А почему я ушел раньше? - нахмурился я.
- У тебя было свидание с Оленькой, - удивленно ответила она.
Мне ни о чем не говорило это имя.
- Кто это? - с недоумением спросил я.
У мамы округлились глаза. Кажется, она начала понимать, что я всё-таки не совсем здоров.
- Но как же? - затараторила она. - Такая милая девушка волнуется за тебя! Ходит в больницу! Нахваливает и благодарит, что ты её спас от аварии. А ты даже не рассказывал матери! Но я-то тебя знаю, из тебя клещами такое не вытянешь! Ты правда её не помнишь? Как же она расстроится, когда придет тебя навестить. Правда, последние два дня она не приходила... И даже на телефон не отвечает! Может, в командировке?
- Тр-тр-тр, - в очередной раз затрещал мамин мобильник, прервав поток её мыслей и переживаний, а также избавив меня от необходимости отвечать.
Она недовольно посмотрела на дисплей и раздраженно крикнула в трубку:
- Да?!.. Нет!.. Пока не знаю!.. Ты что, сам заказать не можешь?!
Я не смог сдержать улыбки. Жизнь и привычки не меняются с годами. Все так же, как и в моем детстве - работа занимает всё время.
- Тебе лучше вернуться домой, - усмехнулся я.
Мать изумленно захлопала глазами:
- Как? Разве я могу тебя оставить? Ладно, отец уехал, всё-таки нельзя бросать дела без присмотра...
- Я в порядке. Не веришь мне, можешь спросить у врача. Я рад, что вы приехали, но папе сейчас ты нужнее, чем мне. Его сердце не выдержит долгого общения с поставщиками.
Геннадия Петровича даже специально звать не пришлось - он сам шел ко мне. Вежливо извинившись перед мамой, сообщил, что я должен пройти кое-какие обследования, и что при хороших показателях меня вскоре отпустят домой.
- Смотри мне, - заявила мама, прощаясь. - Не дай Бог что-то не так - я никуда не уеду.
***
Результаты моих обследований поразили лечащего врача. По его словам, меня «хоть сейчас можно в космос отправлять - ни единой болезни, ни одного дефекта». Честно говоря, я сам удивился - помню раньше и язва мучила, и зрение не стопроцентное, и позвоночник кривой...
А может, мне это кажется? Может, я всегда обладал богатырским здоровьем? Ох... как голова кружится...
- Вам плохо? - ахнула Леночка, придерживая меня по пути в палату. - Нужно присесть?
- Нет, спасибо, - мотнул я головой и продолжил ковылять по коридору.
Мы вернулись в мои хоромы, и медсестра оставила меня, сообщив, что скоро принесут обед. Я взял пульт от телевизора и залез на кровать.
- Эпидемия в Париже разрастается, - вместо приветствия сообщила бессменная ведущая главного новостного канала страны. - Все выезды из города перекрыты. Но вспышки заражения вирусом Эбола IV фиксируются уже по всей стране и за её пределами. Число же зараженных в Африке - на родине
