откидываясь на матрас. — Нет, разумеется. Зачем бы я поехал по перекрытому переулку⁈ Какая-то лысая крыса убрала ленту на повороте. Откуда мне было знать, что там уже насыпали взрывчатки⁈
Гедимин осторожно разжал его пальцы, высвободил запястье и озадаченно хмыкнул.
— Ты, похоже, знаешь, кто это сделал. Кого ты успел разозлить?
— Дже-ед, — протянул Кенен, досадливо щурясь. — Тебе тридцать лет, а ты до сих пор ни черта ни в чём не понимаешь. Знаешь, у чьего котлована мне подсыпали взрывчатки?
Сармат пожал плечами.
— «Кларк Флюорити», saat hasesh, — Кенена перекосило. — «Кларк Флюорити». А за следующим поворотом строит автономку «Поско Муни». Н-надо же мне было туда поехать!
— Ничего не понимаю, — признался Гедимин. Кенен вздохнул.
— Тендер, Джед. Чёртов тендер на животных! Они оба в нём участвуют. А тут я с документами… Sa hasu! Это они, Джед. Помяни моё слово. Это «Поско».
Гедимин мигнул.
— Ты же сказал, что подорвался у котлована «Кларк Флюорити», — напомнил он. — А «Поско»…
Кенен скривился.
— И это существо конструирует ядерные реакторы… Джед! Ну кто будет так подставляться⁈ Кого я должен заподозрить, подорвавшись у котлована «Флю»? Вот именно, Джед. Они тут ни при чём. Это «Поско». Мне подсыпали взрывчатки, «Флю» подложили свинью… И что хуже всего…
Он снова глотнул Би-плазмы и ненадолго замолчал. Его грудь высоко вздымалась, и Гедимин старался не мигать слишком часто — он всё равно мало что понял, а Кенен очевидно был в ярости.
— Я не успею выйти в тендер, — прошептал Маккензи. — Документы… Так быстро их не восстановить. Особенно с трещинами в черепе. Вот так-то, Джед. Так делаются дела в Кларке…
— Маккензи, а Маккензи? — в отсек заглянул хмурый Бринн. — Я бы на твоём месте завязывал.
Кенен ощерился, попытался сесть, но Гедимин, вспомнив предупреждения доктора Фокса, аккуратно прижал его к матрасу. Маккензи выругался.
— Брось этот тендер, — продолжал Бринн, подойдя к кушетке. — Если эти макаки так в него вцепились, нам, сарматам, лучше туда не лезть. Сейчас тебя очень аккуратно отодвинули. В другой раз или ты живым не вернёшься, или нам базу подорвут.
— Sa hasu, — прошептал Кенен, болезненно щурясь. — Умный филк… Пусти меня, Джед. Ни к чему ломать мне ещё и рёбра.
Он сделал глубокий вдох и на несколько секунд замолчал. Бринн пристально следил за ним. Гедимин с тоской покосился на приоткрытый дверной проём — у него гудело в голове, а это было верным признаком, что информация, в голову попавшая, ничего, кроме вреда, не принесёт.
— Спешишь? — спросил Кенен, проследив за его взглядом. — Ладно, иди. Не надо было с тобой это обсуждать. Пустое мучение неподготовленного мозга… И опыты… Похоже, я сорвал тебе опыты.
Он покосился на Бринна. Тот, выразительно пожав плечами, вышел из отсека.
— Я теперь… — он пошевелил сломанной рукой и скривился. — Мне долго будет не до ядерной физики.
Гедимин пожал плечами.
— Это твои опыты. Сам затеял, сам сорвал. В августе догонишь, если тебе так надо. Может, до августа прояснится, что же с этой штукой не так.
Он вышел из отсека, задумчиво щурясь. Дел было много — разгрузка реактора только началась, Иджес и Фланн ждали сигнала «атомщика». Он, надев шлем и включив коммутатор, позвал их к секретному цеху и услышал в наушниках облегчённый вздох.
— Что с Маккензи? — спросил, уже пройдя в экранированное помещение, Фланн. — Говорил с ним?
Гедимин кивнул.
— Макаки насыпали взрывчатки под флиппер. Это из-за тендера с животными.
Иджес испустил негромкий смешок.
— Всё как обычно, да?
— Давай работать, — буркнул Гедимин. — Там ещё шесть тонн.
Иджес покивал. Сармат увидел, как он косится на четыре огонька под шлемом — по два с каждой стороны. Все они были жёлтыми — фон внутри скафандра оставался в норме.
— Значит, тебе надоело заступаться за Маккензи?
Гедимин наклонил голову.
— С двумя корпорациями мартышек я драться не пойду. Слишком сложно для такого тупицы, как я. Проверь дробилку, мы пойдём за стержнями.
21 июля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»
«Четыреста двадцать,» — Гедимин погрузил очередную батарею маленьких контейнеров на гусеничную тележку и шагнул в сторону, проверяя, устойчив ли груз. Каждая из ёмкостей с ирренцием сама по себе была миниатюрной, но их здесь были тысячи. «С упаковкой — полтонны,» — сармат тяжело вздохнул, покосившись на дверной проём. Входить в секретный цех сегодня было некому, и у люка никто не ждал, — Кенен после аварии только-только начал вставать на ноги и не поднимал ничего тяжелее контейнера с Би-плазмой.
«Один я полтонны не понесу,» — сказал ему Гедимин вчера вечером, когда стало известно время встречи. «Пойдём с Иджесом или Айзеком.»
«Никаких Айзеков!» — вскинулся Кенен, недовольно щурясь. «Совсем спятил⁈ Это тебе не реактор — это межпланетный террорист! Решил всех нас сдать⁈»
«Тогда скажи, что встречи не будет,» — ответил Гедимин, скрестив руки на груди. «Это полтонны, а я тебе не грузовой экзоскелет.»
Вспомнив вечерний разговор, сармат покосился на тележку и еле заметно усмехнулся. «И сразу у Маккензи нашёлся свободный механизм. Давно надо было его вытрясти…»
…Портал открылся точно в назначенное время, но Гедимин, просунувшись в него и сказав пару слов, тут же отпрянул обратно в туннель. Через пару секунд к нему спустились четверо солдат в экзоскелетах и молча перенесли весь ирренций на корабль, оставив сармату пустую тележку.
— Теперь ты, — ухмыльнулся Линкен, выглянув в туннель. — Иди к нам, атомщик. Мы редко встречаемся. Дай хоть посмотреть на тебя.
«Ему что-то нужно,» — сухо щёлкнуло в мозгу сармата, когда он выбирался на палубу крейсера. Первое, что он увидел, кроме протянутой руки Линкена, — покорёженные переборки, наскоро выправленные, со
