локте, внимательно глядя на них. – Ты ж конь, а не осёл, хоть и ушастый… Ну, не упрямься!
Ей удалось заставить конька сделать несколько шагов, и она почти уверилась, что ей удастся его переупрямить, как вдруг кто-то из Гор-Гассов, разбуженный, наверно, шумом, откинул плащ и сел.
И вот тут началось сущее светопреставление. Для начала, рыжий конёк дернулся так, что Шура его не удержала, отчаянно заржал и опрометью кинулся прочь, треща кустами и переполошив остальных лошадей. А дальше завертелось: оба Гор-Гасса взвились на ноги, старший кинулся к что-то закричавшей Нитмайе, младший замешкался… Лагерь проснулся, ничего не понимающие люди вскакивали на ноги, кто-то догадался подбросить хворосту в костер, Тиррук метнулся на помощь Нитмайе…
Шура мгновенно сообразила, что в такой ситуации самым разумным будет убраться куда-нибудь в сторонку, чтобы не путаться под ногами, и почти преуспела в этом, но… перед ней вдруг вырос Фиро. Правда, сейчас он совсем не походил на сказочного принца, и Шура даже порадовалась, что в неверных отблесках костра не может толком разглядеть, во что превратилась красивое некогда лицо юноши. Ей достаточно было знать, что теперь у него очень острые зубы – они щелкнули прямо у нее перед носом, – и здоровенные когти. Она попыталась увернуться, но он был куда быстрее, и стало ясно – сбежать не выйдет.
Шура сама не поняла, когда успела выхватить свой маленький ножик – глупо и нелепо, с такой зубочисткой против подобной твари, разве что поцарапать удастся! Однако Фиро вдруг прянул назад, будто…
– А ну, отлезь от меня! – крикнула она. – Пошел прочь!
Фиро рычал и скалил зубы, но ближе пока не совался.
– Шура, осторожно! – раздалось сзади. К ней спешили на помощь. – Только не беги, я…
И вот тут Фиро прыгнул, поняв, должно быть, что добычу хотят вырвать у него из лап. И вот этой-то когтистой лапой он и попытался схватить Шуру, и почти преуспел в этом: еще немного, и когти пропороли бы ей живот. От удара девочка отлетела назад, свалилась, чувствуя острую боль в руке. Кто-то схватил ее в охапку и оттащил назад, а впереди рычал и бесновался Фиро…
Шура осторожно оглядела себя, ожидая увидеть, как минимум, рваную рану. Куртка внизу и правда повисла клочьями – когти у Фиро оказались бритвенной остроты, но и только! Ремень! – сообразила Шура. – Куа-Тан же сказала, что это очень прочная кожа, ее даже выделывать сложно И верно: когти скользнули по коже старой хаммы, не причинив девочке вреда… Почти не причинив: уже на излете, должно быть, когти зацепили ее руку. И на рукаве была кровь, Шура видела ее даже в таком освещении. Правда, боль почти пропала, и это было странно…
Она задрала порванный рукав и чуть не заскулила от страха. Не то чтобы Шура боялась вида крови, ни разу не разбивала коленки или там нос, не резала пальцы, но есть же разница между порезом и раной от когтей неведомого чудовища.
Шура подышала открытым ртом, чтобы успокоиться, потом посмотрела еще раз. Ей показалось, что крови стало меньше, а потом… Потом она вдруг заметила, что порванный рукав рубашки из травы кьян… срастается? Точно! Тонкие жгутики травы извивались, сплетались вместе, отрастали заново, Шура чувствовала щекотку и слабое жжение, не неприятное, но необычное. И еще – она была готова поклясться – трава кьян, чтобы зарастить прореху, питалась ее собственной кровью! От этого вдруг стало жутко, – кто знает, на что еще способно это растение, не врастет ли оно прямо в открытую рану! – но красные пятна постепенно пропадали, таяли, пока не исчезли вовсе, а от дыры на рукаве не осталось и следа. Шура осторожно поддернула рукав – на руке виднелся только тонкий розовый шрам…
На самом деле, заняло это не больше минуты, люди едва-едва успели справиться с Фиро, и Нитмайя подбежала к Шуре.
– Цела?… – выдохнула она.
– Ага, – чуточку заторможенно ответила та. – Он промахнулся. Куртку вот порвал…
– Пёс с ней, с курткой! – Нитмайя сгребла ее в охапку, притиснула к себе. – Жива, и ладно! Я-то, дура, тебя отправила… Самой надо было пойти!
– Ой, а рыжий-то сбежал! – спохватилась Шура.
– Вернется, куда он денется, – отмахнулась та. – Эй, это твой?
Она подняла с земли маленький нож.
– Мой… – Шура взяла у нее оружие, неуклюже убрала обратно в ножны. – Только я с ним обращаться не умею. Даже если б Фиро на меня кинулся, не знаю, сумела бы в него воткнуть…
– Со страху и не такое сделаешь, – заверила Нитмайя. – Ну, и как только прятала столько времени! Даже я не заметила…
– Так рукава у куртки какие, – усмехнулась Шура. – Я потому и не переодевалась. А… что там с Гор-Гассами?
– Прикончили, обоих, – посуровела Нитмайя. – Едва управились, сильные оказались твари!
Она помогла Шуре подняться, и обе подошли к убитому чудовищу. От человека в нем ничего не осталось, разве что разодранная одежда…
– Похоже, – сказал Тиррук, вытирая длинный нож, – они таки продались Тёмным. Странно только, что вы ничего не почувствовали!
Он покосился на Джамдира, изучавшего тела, и добавил:
– И непонятно, зачем они нас провожали, раз все равно сожрать хотели. Не хотели, что ли, со своими делиться?
– Не говорите ерунды, – осадил маг. Вид у него был нерадостный. – Фейд и Фиро Гор-Гассы были доблестными воинами, истинными Светлыми! Если удастся отыскать их тела, нужно будет похоронить их, как подобает…
– Так вы что, хотите сказать, что эти вот, – Тиррук кивнул на мертвых чудовищ, – не Гор-Гассы? Кто ж тогда?
– Кто-то, принявший их облик, – ответил Джамдир. – Должно быть, за нами следили, а когда они отправились на разведку вдвоем, их уже поджидали.
– Но вы не почувствовали подмены, – заметила Нитмайя.
– Верно… – Маг вздохнул. – Места эти так полны тёмной силой, что незначительные ее всплески не значат ровным счетом ничего. К тому же, это не маги и не выведенные ими создания! Это какие-то перевертыши, я читал о подобных в старинных хрониках…
– Точно, – припомнила женщина, – и в сказках такие есть. Принимают облик человека, приходят вместо него домой, и всю семью пожирают. Слушай, – подтолкнула она Шуру, – ты вроде говорила, что Фиро от тебя отстал, когда ты его выругала?
– Ну да, – кивнула та.
– Похоже, не врут сказки, – довольно заключила Нитмайя. – Говорят, перевертыши бранного слова не любят. И холодного железа тоже – он же не сразу на тебя кинулся, хоть ножик у тебя – тьфу! И лошади нечисть отменно чуют, вот почему они и к лошадям не приближались…
– Только откуда они знали, кто мы все, как и
