Тарры валились на землю, сбрасывая седоков. Тела солдат превращались в бесформенные куски плоти и реки крови. Но следующие шеренги перешагивали через погибших и упрямо двигались вперед, устилая своими телами пространство вокруг Серых Рыцарей. Задние ряды кавалеристов неслись на десантников Аларика, перескакивая через мертвых сограждан. Атака разгоралась, и воздух наполнился знакомым запахом смерти.
И вот прорвался первый из них. Аларик успел рассмотреть сжатые зубы под забралом, украшенные цветными полосами доспехи поверх яркой развевающейся одежды, смуглую кожу и белые волосы. Лезвием алебарды Немезиды правосудор отбил нацеленное в голову копье и ударил кулаком другой руки в оскаленные зубы тарра, несущего всадника. Рука пробила массивную челюсть, и тогда Аларик нажал пусковую кнопку штурмболтера, встроенного в латную рукавицу. Снаряд разорвал животное на части.
Всадника Аларик наколол на острие алебарды и, не стряхивая тело, разрубил второго, идущего следом противника. Рядом с Алариком брат Вьен снес голову тарра, вскочил на его труп и, размахивая своей алебардой, словно палицей, расшвыривал людей в стороны. Холварн встал у плеча Аларика и проткнул мечом еще одного всадника. В бой вступил Дворн: его молот на фланге описывал широкие дуги, оставляя за собой мешанину разбитых тел.
Аларик скорее почувствовал, чем услышал, что атакующие столкнулись с отделением Танкреда. Он увидел летящего по воздуху тарра, явно брошенного кем-то из братьев терминаторов. Затем донесся голос Санторо, выкрикивающий Молитву Стойкости. Лязг мечей подсказал Аларику, что воины Санторо уже вступили в бой с пешими фехтовальщиками.
Под ударами снарядов и клинков Серых Рыцарей наступающие солдаты превращались в окровавленные лохмотья. Основную массу армии Сверхкороля составляла пехота, вооруженная мечами и копьями, и эти отряды упрямо двигались вперед. Вот так можно было победить Серых Рыцарей — задавить массой. Заманить в ловушку между двумя людскими потоками, где со временем могут подвести даже лучшие доспехи, а заряды болтеров рано или поздно закончатся. Тогда сотни рук прижмут их руки к земле, сотни тел повиснут на ногах… И все братья погибнут.
Аларик взглянул в сторону «Громовых ястребов»; машины были облеплены людьми, которые пытались открыть заглушки и разбить окна. В одной кабине что-то мелькнуло: пилоты Маллеус, вероятно, сражались с теми, кто сумел проникнуть внутрь. Они будут биться насмерть, но все равно не устоят. И «Громовые ястребы» будут разрушены.
Толпы людей продолжали напирать. Лезвия мечей уже доставали до Аларика, лязгая по его доспехам. Перед ним встала стена стали, а за ней — целое море пылающих ненавистью лиц. Один из врагов уклонился от молота Дворна и ринулся на десантника, заставив его отступить на шаг назад. За ним бросилась целая дюжина, стараясь повалить воина на землю. Клостус рассек одного из противников от шеи до пояса и отбросил второго, но люди продолжали прорываться в образовавшуюся брешь, бесстрашно и фанатично.
— Танкред! Надо прорываться, их слишком много! — крикнул Аларик в вокс.
Он оглянулся на Санторо: воин возвышался над морем солдат и размеренно гвоздил их по головам палицей Немезиды. Со стороны отделения Генхайна доносилась болтерная стрельба. Псипушка Ликкоса посылала в задние ряды сверкающие снаряды, но врагов было слишком много, чтобы даже заметить эти потери.
Аларик понимал, что Танкред был единственной надеждой Серых Рыцарей.
— Братья! — вскричал Танкред. — За справедливость! За чистоту! Будьте сильны в своей ненависти и неустрашимости!
— За справедливость! — откликнулись его люди.
Аларик ощутил слабый гул в той части мозга, что отвечала за психическую устойчивость и помогала выдержать тренировки Серых Рыцарей.
— В страданиях! И в славе! — продолжал Танкред, разрубая мечом Немезиды одновременно двоих врагов.
А шум в голове все нарастал, превращаясь в оглушительный хор; вокруг отделения Танкреда уже заплясали белые молнии.
И вот, словно разрыв бомбы, словно метеор, колоссальный взрыв света ворвался в толпу перед Танкредом. Сила удара потрясла всю армию Сверхкороля. В ослепительной вспышке Аларик видел, как плоть испаряется с костей, как распадаются на части тарры, как пространство освобождается от врагов: они взлетают в воздух и падают на головы товарищей в задних шеренгах.
Инквизиторы Ордо Маллеус называли это явление холокостом, но оно было гораздо сложнее. На такой шаг были способны лишь Серые Рыцари с самой устойчивой психикой, да и те не могли действовать в одиночку. Требовалась помощь целого отделения, руководимого псайкером. И тогда ненависть к Врагу, накопленная за долгие годы тренировок и молитв, преобразовывалась в физическое явление огромной разрушительной силы.
Впереди Танкреда образовалось свободное пространство выжженной добела земли.
Командир отделения терминаторов с ревом рванулся в образовавшуюся брешь. Отделение Генхайна ринулось за ним, осыпая противников болтерным огнем. Сверкало оружие Немезиды, болтеры гремели без передышки. Терминаторы Танкреда теснили врагов и прорывались сквозь толпы фехтовальщиков Софано.
Аларик и Санторо следовали за ними по телам убитых воинами Танкреда, уничтожая каждого, кто оказался поблизости. Ряды нападавших смешались, солдаты бросали оружие и карабкались вверх по склонам, и Танкред поднимался за ними. Все больше и больше солдат противника отступали, и сражение превратилось в беспорядочное бегство. Офицеры и бароны на таррах и лошадях орали на своих людей, призывая продолжать бой, но знамена предводителей уже поникли.
Вот так можно было победить целую армию. Показать, на что способны Серые Рыцари, и дать понять каждому, что он будет следующей жертвой, если останется в строю.
Аларик проверил руны, передаваемые авточувствами прямо на сетчатку глаз. Руна Дворна мигала — значит, он был ранен.
— Есть потери? — спросил он по воксу.
— Каанос мертв, — прямо ответил Санторо. — Микрос несет его тело.
Аларик ощутил ярость. Мало того, что Софано Секундос обманом заманил Серых Рыцарей, теперь он еще и забрал жизнь десантника. Аларик хорошо знал его. Каанос был копией Санторо — спокойным, благочестивым и преданным воином. Теперь он уже не прочтет ни одной молитвы.
И самым тяжким грехом было бы оставить тело Серого Рыцаря на поле боя. Геносемя, которое регулировало обмен веществ Кааноса, и его дополнительные органы будут изъяты из тела и переправлены на Титан. Апотекарии имплантируют их в организм новичка, только начинающего путь Серого Рыцаря.
Но это произойдет лишь в том случае, если кто-то из них сумеет выбраться с Софано Секундоса.
— Мы укроемся на границе леса и будем продолжать двигаться, — передал по воксу Аларик. — Они пошлют за нами погоню. — Затем он переключился на частоту отделения: — Дворн?
— Рука сломана, — откликнулся Дворн.
Это было лучшее, что мог услышать Аларик. Обмен веществ космодесантника поможет быстро вылечить сломанную кость, но до тех пор Дворн не сможет сражаться в полную силу.
Внизу, в армии Сверхкороля, царила сумятица. Аристократы пытались организовать перепуганную толпу и послать погоню за Серыми Рыцарями, но приказы не исполнялись. В рядах воинов разгоралась паника. Танкред уже вошел в лес, и его люди одиночными выстрелами убивали всех, кто отваживался их преследовать.
Аларик посмотрел вниз и увидел оранжевое пламя над двигателями обоих «Громовых ястребов». Люди Сверхкороля — то ли по наитию, а скорее, по чьему-то приказу — перерезали топливные шланги и зажгли прометий. Если Серым Рыцарям и суждено покинуть Софано Секундос, то только не на этих боевых кораблях.
В полночь, в самой гуще леса они похоронили Кааноса. Правосудор Санторо, сняв с него доспехи, вырезал из горла орган геносемени. Затем брата Кааноса опустили в наскоро вырытую могилу.
Санторо произнес короткую речь о долге, самопожертвовании и героической гибели на виду у Императора. То же самое мог сказать и сам Каанос.
Аларик, слушая неизменные слова, произносимые на всех погребениях и проповедях, вдруг осознал, почему Лигейя поручила руководство именно ему. Он мог мыслить за пределами ограничений, связывающих большинство Серых Рыцарей. В то же время он был достаточно силен, чтобы помнить о самых важных вещах — стойкости к влиянию Врага, целеустремленности в битве, вере в силу, данную Императором, когда нет другой надежды на победу.
Санторо не мог стать лидером. Его убеждения были тверды, но и ум стал негибким, закостенелым. То же самое относилось и к Генхайну с Танкредом, какими бы отличными воинами они ни были. Они — прекрасные солдаты, способные сдерживать натиск тьмы. Но вести их вперед должен такой, как Аларик. Если замыслы Врага заставят его приспосабливаться, он сможет изменить правила, определяющие их жизнь.
