уж непонятно для Лайзы: — Там вулканы…
Лайза совсем перестала понимать Белова. Что это, чувство юмора? Или он над ней издевается? Сейчас не время для шуток! Но Саша выглядит таким серьезным…
— Зачем тебе вулкан? — недоуменно спросила она. — И потом, в Америке тоже есть вулканы… — Лассен-Пик, Рейнир, Килауэа…
— В Америке все есть, — охотно согласился Белов и добавил: — Только вулканы не те, не того калибра.
Сказал и тут же пожалел. Потому что Лайза, вне себя от ярости, вскочила с места, издала какой- то звериный рык и бросилась бежать куда глаза глядят, распугивая и сбивая с ног встречных.
Белов смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. На душе было тяжело, в голову лезли мрачные мысли. Он еще долго сидел на лавочке, глядя на высокие кремлевские стены. Говорят, что при их возведении много народу погибло, так что стоят они, будто бы, на крещеных косточках. А может, и не правда это: кто знает, как было на самом деле?
Александр Белов
БРИГАДА - 14
Поклонение огню
Пролог
Ранним воскресным утром в местечке Нерлоу, расположенном недалеко от Лондона, напротив массивных кованых ворот Школы семи искусств остановился новенький черный лимузин с тонированными стеклами. Из автомобиля вышел крепко сбитый низенький господин в дорогом костюме и не менее дорогих ботинках из крокодиловой кожи. Для дополнения облика истинного джентльмена этому человеку не хватало трости, цилиндра и безукоризненно-белых перчаток, хотя и без этих атрибутов он выглядел именно так.
Короткая бородка придавала ему солидный и одновременно романтический вид: он был похож на ушедшего на покой морского волка или арматора, сколотившего состояние на нефтеперевозках.
Привилегированная школа-интернат для особо одаренных подростков размещалась в старом замке, расположенном в живописной сельской местности, и ее история насчитывала не одну сотню лет. Транспорт по дороге, ведущей к школе, ходил очень редко, однако мужчина на всякий случай, переходя на другую сторону улицы, посмотрел направо и налево, и только потом, не спеша, с достоинством солидного человека, пересек проезжую часть и решительным жестом надавил на кнопку звонка, утопленную в стене флигеля. Привратник, седовласый мужчина в черной униформе, вышел ему навстречу и с почтением спросил:
— Чем могу служить, сэр?
— Э-э… я бы хотел поговорить с директором школы, — с легким славянским акцентом произнес джентльмен, останавливаясь, и с нажимом добавил: — Будьте любезны доложить обо мне! — он протянул привратнику роскошную визитку с золотым тиснением.
Тот, очевидно решив, что перед ним важная птица, слегка поклонился, затем зашел за стеклянную перегородку и взялся за телефон.
— Мистер Леонид Эдлин желает встретиться с миссис Уинстон. Я могу его пропустить на территорию школы? — спросил он у взявшего на другом конце провода трубку человека.
Получив, по-видимому, положительный ответ, привратник положил трубку и, склонив голову в полупоклоне, проговорил:
— Пройдите, сэр, вас ждут!
Выйдя из проходной, посетитель направился по выложенной гранитом дорожке, по обеим сторонам которой росли гладиолусы, в сторону старинного, перестроенного из замка, здания.
Воспитанников на территории школы-интерната видно не было. День был воскресный, основная масса учащихся была в церкви на проповеди, многие разъехались по домам, в школе остались лишь те, кто жил в отдаленных уголках Англии да дети-иностранцы, но и они, пользуясь уик-эндом, отсыпались в своих комнатах, набираясь сил для следующей учебной недели.
На широком крыльце со стертыми временем и подошвами нескольких десятков поколений школьников ступенями гостя поджидала невысокая молодая женщина в коричневом длинном платье и белом фартуке.
— Здравствуйте, сэр, — сказала она поднявшемуся на крыльцо Эдлину. — Проходите, пожалуйста, миссис Уинстон примет вас.
Пропустив Эдлина внутрь здания, молодая женщина вошла следом и тут же, обогнав посетителя, зашагала по гулким сводчатым коридорам, указывая дорогу. У приоткрытых массивных резных дверей остановилась, открыла их и предложила войти.
Эдлин ступил в готический кабинет, увешанный выцветшими от времени гобеленами. В просторном помещении за антикварным, массивным столом сидела чопорного вида женщина лет пятидесяти со строгим «педагогическим» выражением лица. Ее крашеные черные волосы были так туго стянуты сзади в пучок, что это вызывало эффект омоложения. Серый жакет и юбка сидели на ней, как доспехи на средневековом рыцаре. Встретила она посетителя учтиво, но сдержанно.
— Рада видеть вас, мистер Эдлин! Что привело вас в наши края?
Посетитель поклонился.
— Видите ли, миссис Уинстон, — произнес он, с почтительным видом стоя у двери. -
Я проездом в вашем городе и зашел в школу по поручению отца одного из ваших воспитанников. Мне бы очень хотелось встретиться с мальчиком и передать ему привет от папы.
— Как фамилия мальчика? — поинтересовалась директор.
— Белов… Иван Белов.
После нескольких секунд раздумий женщина произнесла:
— Не вижу причин отказать вам в свидании. Родители вправе интересоваться жизнью и учебой детей, находящихся в интернате… Даже через своих знакомых. Но не могли бы вы привести доказательства своего знакомства с Айвеном Беловым? Простите, прошу меня понять правильно — это всего лишь пустая формальность.
Явно выраженное недоверие совершенно не смутило посетителя. С вежливой улыбкой он достал из кармана шикарное портмоне, стоившее не менее половины месячного жалованья директрисы, ловко, двумя пальцами вытащил из него цветную фотографию и протянул ее миссис Уинстон.
На переднем плане был снят Айвен — много лет назад, судя по его виду, и с более длинными, чем теперь, льняными, развевающимися на ветру волосами. Позади него улыбались в камеру его родители, а по центру между ними находился мистер Эдлин, положивший руки им на плечи. То обстоятельство, что все четверо позировали на фоне египетских пирамид, а в опущенной руке мамы мальчика была зажата скрипка со смычком, слегка удивило опытную педагогиню. Монтаж? Однако присмотревшись, она узнала Адометти Айвена, и это ее успокоило. В конце концов, эти русские такие непредсказуемые, от них всего можно ожидать.
— Подождите несколько минут, мистер Эдлин, — сказала она с благожелательным видом. — Воспитатель пришлет к вам мальчика. Где вы предпочитаете с ним встретиться?
— Желательно на свежем воздухе, — признался посетитель и, оправдываясь, пояснил: — У вас тут как в музее…
Вместо ответа миссис Уинстон слегка склонила голову, что означало «принято к сведению» и одновременно окончание аудиенции.
Мистер Эдлин в сопровождении все той же молодой женщины, вызванной с помощью ручного колокольчика, направился к выходу из здания.
Пять минут спустя Эдлин прохаживался по круглой беседке, расположенной на задворках интерната на солнечной лужайке с неестественно зеленой травой, и с нетерпением поглядывал в сторону школы. Наконец из-за угла замка выскользнул светловолосый
