мальчик лет десяти и уверенным шагом направился к беседке. Эдлин шагнул к нему навстречу.
Иван Белов был хрупким угловатым подростком с большими, немного удивленными карими глазами на худеньком, с правильными чертами, лице. Похож одновременно и на отца, и на мать.
Эдлин схватил мальчишку за плечи, разглядывая его, повернул из стороны в сторону и воскликнул:
— Так вот ты какой Иван Белов! Рад, очень рад! — его голос вполне звучал искренно. — Ну, давай знакомиться. Я Леонид Эдлин, — он по-мужски крепко стиснул узкую ладонь Вани и удивился: рукопожатие у парня оказалось неожиданно сильным и энергичным.
Белов кивнул и с любопытством взглянул на посетителя.
— Вы ведь не англичанин, мистер Эдлин?
Леонид слегка смутился, а может, просто сделал вид, будто смутился, чтобы польстить мальчику тем, что он такой проницательный.
— Угадал, Иван, — сказал он на чистом русском языке. — Я из России, но об этом молчок. Поговорим? — и, слегка хлопнув Белова по плечу, гость подтолкнул мальчугана к беседке.
Новые знакомые вошли в беседку и устроились на одной из скамеек вполоборота друг к другу.
— Вы знаете моего папу? — поинтересовался Иван по-английски.
— Само собой, — так же по-английски ответил мужчина, улыбаясь уголками губ. — Иначе я бы к тебе не пришел. Давай окончательно перейдем на русский.
— Согласен. Что нового у папы?
Разумеется, мальчик живо интересовался новостями об отце, ибо он был для него идеалом, и не только идеалом, а еще и самым дорогим и близким человеком, однако привитые в английском закрытом учебном заведении манеры, свойственные светскому, хорошо владеющему собой человеку, не позволяли Ивану открыто проявлять свои эмоции, а потому говорил он сдержанно, с достоинством. Но это только внешне, на самом деле Иван, конечно же, был десятилетним наивным подростком, подвижным, веселым и задорным.
На лицо Леонида наплыла легкая тень.
— Вот что, Ваня, — сказал он глухо и испытующе взглянул на мальчика, будто прикидывая можно ли ему доверять, и неожиданно спросил: — Я могу с тобой говорить, как мужчина с мужчиной?
— Конечно! — почувствовав, что за этим предложением последует важное известие, живо откликнулся Белов. — Я вас слушаю.
Леонид вздохнул:
— Видишь ли, Ваня, у твоего отца большие проблемы, — он снова вздохнул, давая понять, как нелегко ему выступать в роли гонца с плохими новостями. — Твой папа попал в плен к террористам!
— Что? — как не старался владеть собой Иван, мальчишка одержал в нем верх, и он потерял самообладание. — Что вы сказали? Мой отец в плену? Что за ерунда?!
— Да, Иван, это действительно так, — сочувственно произнес Леонид. — Ты должен взять себя в руки и выслушать меня. — Видя, что мальчик молчит и даже не пытается задавать вопросы, он продолжал: — Александр Белов действительно находится в Эмиратах, в плену, и сейчас зависит от тебя, будет ли он там оставаться дальше или нет. — Эдлин скосил глаза на мальчишку, проверяя реакцию, и продолжил: — Я, Ваня, конечно же, никакой не Леонид Эдлин, а Владимир Владимирович Шлыков. Я служу в ФСБ, а в настоящее время провожу операцию по спасению твоего отца. Дело вот в чем. Террористы согласны отпустить твоего папу, но, разумеется, за солидный выкуп. Для того чтобы собрать необходимую сумму, ему придется на несколько дней приехать в Красносибирск — подписать кое-какие документы. Но террористы не желают отпускать Белова — только в обмен на равноценного заложника. И таковым, сам понимаешь, являешься именно ты. Я вчера встречался с твоим отцом, пробовал его уговорить на временную рокировку, но он категорически против такого предложения. Белов не желает подвергать опасности собственного сына. Получается замкнутый круг, который разорвать можешь только ты. Вот я на свой страх и риск приехал к тебе с предложением отправиться со мной в Эмираты в составе спецгруппы ФСБ и пожить пару дней в плену. Можешь не бояться, в обиду тебя не дадим, — и Леонид, а вернее, Владимир Владимирович подмигнул подростку.
Известие о захвате отца террористами, конечно же, потрясло Ивана, однако он быстро оправился и рассудительно заметил:
— Но как мой папа мог попасть в плен, когда я точно знаю, он сейчас должен находиться в Никарагуа в окрестностях вулкана Санта-Негро…
— Он был там всего пару дней назад, — с трагичными нотками в голосе произнес мнимый Леонид Эдлин. — Однако в Никарагуа его перехватили исламские боевики, которые действуют по всему свету, и отвезли в свой лагерь. А потом переправили в Эмираты. Если ты мне не веришь, позвони на мобильник отцу, и ты услышишь автоответчик: абонент временно недоступен. — Владимир достал из кармана костюма сотовый телефон и протянул парню.
— Да я знаю, — отмахнулся Иван, не обращая внимания на трубку в руках собеседника. — Вот уже несколько дней я звоню папе на мобилу, но он не отвечает.
— Вот видишь, — подхватил Шлыков. — Это говорит о том, что Александр Белов находится в плену и не может разговаривать по своему сотовому телефону.
Мальчик все еще колебался.
— Но как вы, дядя Володя, можете доказать, — произнес он неуверенно, — что вы действительно друг моего папы?
Шлыков хитро улыбнулся:
— А ты парень не промах. Тебя не проведешь! Вот посмотри… — Шлыков достал из кармана часы и на ладони протянул Ивану. — Узнаешь?
— Да, конечно! — радостно воскликнул парень и, схватив часы, стал вертеть их в руках. — Это же часы моего папы. Вернее не папы, а дяди Космоса. После гибели Коса папа никогда с ними не расстается. Он очень дорожит ими.
— Ну, вот видишь, — усмехнулся Шлыков. — Возьми часы себе. При встрече вернешь отцу. — Он встал. — А в общем так, Ванька. Принуждать тебя отправиться со мной я не могу. Если надумаешь помочь своему папе, а заодно послужить на благо России, то сегодня часиков в пять вечера подходи к лесу позади вашего интерната. Говорить о моем предложении никому не нужно. Если мы отправимся с тобой к твоему отцу, то нелегально, поэтому наш разговор необходимо держать в тайне. Ну, думай, Ваня, думай! — Шлыков похлопал мальчишку по плечу, затем повернулся и зашагал к воротам.
Вечером из дверей школы-интерната выскользнул тоненький подросток. Под мышкой мальчишка держал скрипку. Он остановился, достал из кармана часы, взглянул на циферблат. Стрелки показывали без десяти пять. Удовлетворенно кивнув, мальчик направился за угол здания. Тенистая дубовая аллея уходила вдаль. Парень прошел по аллее в конец ее, затем свернул к кованому забору.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он просунул футляр сквозь железные прутья, вскочил на каменную кладку забора, потом, используя металлические украшения в качестве ступенек, быстро и довольно ловко преодолел преграду. Оказавшись на земле, отряхнул
