– У меня к вам небольшое дело, – сказал он.
Пожилая дама сурово нахмурилась.
– Не имеете права, – отчеканила она. – Вы – пришлый. У вас нет полномочий. И… власти! Мы будем жаловаться!
– И кому же? Пойдете на прием к губернатору? Или в полицию?
– Есть, знаете ли, и другие инстанции, – поджала губы сестра Маргарита.
Пожилая дама конечно же видела, что перед нею – ведьмак. Она тоже обладала умением видеть невидимое. Тем более что они в самом деле уже встречались.
– Я это знаю. – Юлиан выставил вперед ладони в известном жесте доброй воли. – И еще раз прошу прощения за вторжение… Надо сказать, – он улыбнулся, – что ваш дом не очень гостеприимен к чужакам. Там какое-то дерево практически рухнуло к моим ногам, стоило мне ступить на крыльцо.
Анна невольно вскрикнула и бросила взгляд на окно. Один ставень захлопнулся с такой силой, что его перекосило, а часть стекол вылетели. Но еще можно было увидеть, что большой сук от уродливой груши отвалился и упал. На и без того безобразном стволе образовалась зияющая рана. Любой садовод после этого кинулся бы за пилой, чтобы совсем убрать покалеченное дерево.
– Ничего удивительного, – фыркнула тетя Маргарита. – Это дерево чует врагов.
– А мне кажется, – голос Юлиана чуть дрогнул, – что оно хотело меня о чем-то предупредить… может быть, защитить…
Анна удивленно захлопала глазами. Она жила в этом доме уже почти три месяца, привыкла к тому, как скрипит и стонет кривая груша, но ни разу не думала о том, что дерево тоже может что-то испытывать. Она считала, что все это от злости. А что, если…
– И еще, – юноша покачал головой, – мне кажется, что это не совсем дерево. Что это… ну… прошу прощения, но…
– Не ваше дело! – тихо рявкнула ведьма. – Говорите, зачем пришли, и убирайтесь!
Ее правая рука угрожающе взметнулась вверх. Одно движение – и он на себе испытает, насколько еще сильна хозяйка дома. Что ему грозит? Немота? Слепота? Проклятие? Или полная потеря власти над собой? Побывав в плену у одной ведьмы, Юлиан не желал оказываться во власти другой.
– Я хотел поговорить с Анной. – Он нашел девочку глазами и попытался подмигнуть. Ее присутствие и то, как она на него смотрела, странным образом подействовало на него, улучшив настроение и внушив уверенность в своих силах.
– Нет.
– Но это важно! Поймите, что…
– Нет! – Ведьма сложила пальцы в хитрую фигуру. Юлиан узнал ее – один взмах рукой, и он пожалеет, что тот кривой сук не упал ему на голову.
– Я не причиню ей зла! – торопливо воскликнул он. – Мне нравится Анна и…
– Пошел вон!
Она все-таки взмахнула рукой, но юноша был начеку и успел отпрянуть в сторону. Шипящая ослепительно-белая молния прочертила воздух и ударила в стену в том месте, где еще секунду назад была его голова. Юлиан успел пригнуться, метнувшись прочь. Анна вскрикнула. Такого она еще не видела никогда.
– Вы не понимаете! – торопясь, пока его противница не приготовилась ко второму удару, воскликнул юноша. – Я действительно только хотел поговорить…
– Нет!
Взмах. Молния. Во все стороны полетели осколки оконного стекла.
– Я не собираюсь ее арестовывать! – крикнул он. – Я не имею права…
– Еще бы!
На сей раз она ударила в пол. Юноша еле успел подпрыгнуть, спасая ноги.
– Но поймите же, – сбивая себе дыхание, не сдавался он, – своим сопротивлением вы делаете только хуже! Это дает мне основание подозревать… ой!
Молния прошла совсем близко – в лицо пахнуло горячим воздухом. Конечно, он мог бы ответить ведьме ее же оружием – как ни слабы были его собственные силы, сражаться он умел, – но здесь и сейчас у него действительно не имелось полномочий вступать в схватку. Как ни странно, закон был на стороне его противницы.
– Убирайтесь вон!
Юлиан бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Было бы соблазнительно воспользоваться ею, но вместо этого он метнулся в другую сторону – и оказался в тупике, в углу между стеной и шкафом. Бежать было некуда.
– Анна, да скажи ты ей!
Но девочка только качала головой, слишком удивленная и напуганная происходящим. А юноша, бросив на нее взгляд, вдруг оцепенел.
В поле зрения попало зеркало. Большое зеркало, какие часто устанавливают в передней на низком столике, чтобы выходящие за порог дамы могли последний раз окинуть себя придирчивым взглядом. Старинное зеркало в витой раме, уже частично утратившее прозрачность и ясность. Но сейчас, среди бела дня в его недрах довольно четко можно было увидеть силуэт… чей?
Его собственный. Не узнать своего лица Юлиан никак не мог. Удивление вызывало другое – судя по всему, зеркало странным образом искажало изображение. В зеркале юноша оказался дальше от входной двери, чуть ли не у самой лестницы. Да и одежда была не его. Старинного покроя темный камзол. Рубашка с пышным отложным воротом и кружевными рукавами. Завитые локоны длинного парика. Позапрошлый век.
Уставившись на странное видение – себя, но какого-то «средневекового», – Юлиан забыл о грозящей ему опасности и вздрогнул, когда услышал сдавленный вскрик Анны.
– Нет!
Машинально пригнулся, закрывая голову руками.
– Нет, тетя! Не надо!
Бросившись вперед, девочка повисла на руке своей тети, не давая ей нанести последнего удара.
– Что? – оторопела сестра Маргарита.
– Не трогайте его…
Как ни краток миг заминки, Юлиан успел им воспользоваться. Он со всех ног метнулся к выходу.
– Я не хочу схватки! – крикнул он. – Если вы дадите мне уйти, я обещаю, что…
– Вон отсюда!
– Хорошо. – Юноша распахнул дверь. Она подалась так легко, словно кто-то невидимый дернул ее вместе с ним. – Я ухожу. – Он переступил порог, обернулся на хозяйку дома. – Но прошу запомнить, что я приходил поговорить. Только поговорить! Анна, ты так и не хочешь мне ничего рассказать? Клянусь, что готов тебя выслушать!
– Ей не о чем с вами разговаривать! – отрезала ведьма. – И считаю до трех. Раз…
– Понял!
Дверь захлопнулась. Стряхнув с себя руку племянницы, тетя Маргарита кинулась к двери, прикоснулась поочередно ко всем четырем углам, шепча заклинания, после чего шумно перевела дух.
Анна подошла к окну. Юлиан спустился с крыльца и стоял на дорожке в двух шагах от изуродованной груши, не сводя глаз с дома. Девочка попятилась, когда он посмотрел в ее сторону. Увидеть ее он вряд ли мог, но все равно…
– Не бойся, я на тебя не сержусь за то, что ты мне помешала! – Тетя подошла, ласково обняла племянницу за плечи и потрепала по волосам. – Хотя, не скрою, меня удивляет твое странное поведение. Тебе только двенадцать лет! В твоем возрасте… Впрочем. – Она махнула рукой, решив не читать девочке морали. Достаточно было взглянуть на ее лицо, чтобы все слова застряли в горле. – Сюда он не войдет. Я зачаровала дверь. Сейчас, – она провела ладонью по подоконнику, – я зачарую и окна, и тогда уж ни один посторонний не сможет переступить порог нашего дома. Тут ты будешь в безопасности!
Девочка тихо кивнула головой. На улице Юлиан постоял немного и направился прочь, провожаемый ее взглядом.
– А кстати, чего он от тебя хотел? – Тетя уже колдовала над вторым окном.
– Понятия не имею, – ответила Анна.
У самой калитки, что-то почувствовав, Юлиан внезапно обернулся и махнул ей рукой.
Гости стали собираться вечером, вскоре после заката. Анна, наряженная в праздничное платье, темное, с кружевным воротником и манжетами, сидела в кресле в большой комнате. Она не находила себе места. Второй раз в жизни ей предстояло увидеть «сестер» своей тетки, собравшихся вместе.
Первой прибыла сестра Клара. Лесная ведьма вручила «имениннице» корзинку, набитую пучками целебных трав, отчего в гостиной сразу запахло сеновалом, после чего кинулась к Анне и горячо ее обняла.
– Ах ты, моя Анночка-ясочка! – запричитала она, пылко целуя девочку в щеки. – Моя ласочка-ласточка! Красавица ты моя, умница! Гордись, Маргарита! Такая воспитанница! – рассмеялась она. – Ты просто чудо, Анночка! Ты знаешь это?
Девочка смущенно кивнула.
– Она чудо! – возвестила сестра Клара. – Виктория! Поздравь нашу девочку! – крикнула она входящей в комнату вслед за нею старшей ведьме.
Та была разряжена в пух и прах, словно собиралась на губернаторский бал, а не в гости к старой подруге. Платье ее было даже слишком пышным для провинции. Она сунула сестре Маргарите какой-то сверток и тоже обняла Анну:
– Поздравляю, моя милая! Мы верили в тебя!
– А что я такого сделала? – удивилась девочка.
Ведьмы переглянулись с ее тетей, посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– О, разумеется! – весело воскликнула сестра Виктория. – Вот она, истинная скромность. Конечно, милая, ты «ничего» не сделала. Так и надо думать и поступать. Но все равно позволь тебя поздравить!
