– Изволь убедиться – ясновидящий, – сообщил Эдуарду Викула.
– Перестрелять бы вас, пока не поздно...
– Бесполезно. Вещественное воздействие для нас не опасно. Я восстановлюсь на Марсе, но уже без астрала. И на Землю смогу только лет через сто.
– Дай водки, Викула.
– А ты шалить не будешь?
– Я уже в норме.
– Ну что ж, придется мне пить с тобой водку, по команде. Не пить же тебе в одиночку, алкоголиком.
Викула принес водку. Они еще долго сидели, Викула рассказывал про Марс, марсианцев, марсианок, в смысле, марсианцев женского пода. О птицах-каплях и домах-цветах, о маленьких забавных зверушках, ни одна из которых не похожа на других. Втолковывал, что марсианцы совершенно не могут угрожать Земле, потому что им нечем угрожать, они начисто лишены всех темных человеческих качеств. Эдуард кивал и делал вид, что соглашается.
А потом Викула некстати вспомнил о самих марсианах. И рассказал, что сто пятьдесят миллионов лет назад Марс был доминионом Солнечной системы. И что восемьдесят миллионов лет назад они стали вымирать. И что именно они, будто предвидя расцвет разумной жизни на Земле, создали для будущих марсианцев их город.
Эдуард наконец устал от этих разговоров, сухо попрощался и ушел. Напоследок буркнул: «Позвоню».
Добравшись до дому, он завалился спать. Проспался лишь к вечеру, когда уже наступили ранние мартовские сумерки. Дома никого не было. К зеркалу в ванной была приклеена скотчем записка жены: «Мы с Ритой в театре. Сомик собирался на дискотеку». И внизу почерком сына: «Уже собрался».
На душе было сумрачно. Он прямо как был – в трусах и майке – вышел подышать свежим воздухом на лоджию, посмотреть на сумеречный мир, на вечерние огни, покурить.
Москва наполнялась огоньками, дул весенний ветер. Эдуард, высунувшись из окна лоджии, задумчиво курил, стряхивал пепел с высоты пятого этажа; ветер подхватывал и уносил прочь искорки. Небо быстро темнело, становясь неинтересным, засвеченным, беззвездным. Ветер вдруг затих – искорки полетели вниз по правильной траектории. Потом на какой-то миг ударил тугой волной, так что вырвал из пальцев сигарету, и звякнули стекла в окнах. Эдуард чертыхнулся и пошел в комнату за новой сигаретой. Взял, закурил и вернулся на лоджию. Ветер снова вел себя спокойно.
Над зданием Университета, над Воробьевыми горами, над юго-западом столицы полыхали холодным синим огнем шесть гигантских столпов. Они висели, не касаясь земли, уходя глубоко в небо. И казались не полосами на небе, а имели объем. Внутри столпов можно было различить рубиновое пульсирующее сияние. Зрелище было дикое, оно начисто разрушило мир ночи. Огромная, сияющая огнями Москва сжалась до размеров пятикопеечной монеты.
Несколько минут Эдуард созерцал, не в силах оторваться. Не потому, что заинтересовало явление или заворожила его красота. Он испытывал неведомое ранее ощущение: как будто тебя подвесили за невидимые и неосязаемые нити в кромешной пустоте, окружили гирляндами бесконечно далеких огней, а между тобой и этими огнями – обреченность и тоска.
Эдуард пришел в себя, когда почувствовал, что не хватает дыхания – наверное, на какое-то время совсем перестал дышать, – и судорожно втянул воздух. Сияющая космическая колоннада по-прежнему нависала над Москвой, и она ничего не освещала, словно была врезана в куб ночи.
Он пошел в комнату, включил телевизор и, заодно, радио.
В шестичасовых новостях ведущий деревянным голосом поведал об уникальном оптическом явлении, наблюдаемом, судя по всему, над всей территорией России. Потом сообщил – только что поступили новые сведения. Явление наблюдается по всему земному шару. Принялся ссылаться на экстренные выпуски мировых телерадиокомпаний. Даже над Антарктидой висели загадочные атмосферные огни. Потом диктор коротко добавил, что наука на данный момент молчит, никаких комментариев от ученых пока не поступало. «Вот, – взял ведущий поданую ему бумажку, – «Интерфакс» сообщает, что в Академии наук отказываются от комментариев до разъяснения ситуации. Как сказал академик В.: "Я не буду гадать на кофейной гуще, пока что понятно одно – это не результат человеческой деятельности"».
Эдуард зло выключил телевизор, непечатно обругал академика В. Некоторое время он еще слушал радио, ловил разные «голоса», на них царил такой же кислый ажиотаж, как и на московском телеканале, такая же пустопорожняя болтовня. И только на радио «Голос Истины», принадлежащему секте сайентологов доктора Хаббарда безапелляционно объявили о начале перехода человечества в новое духовное состояние; само собой, перейти в него без крайне неприятных последствий могли только члены секты, приверженцы единственно верного учения – дианетики.
Пришлось выключить и радио. Эдуарда удивило, что явление не связывают со вторжением инопланетян, но потом он сообразил, что воспитанные поколениями фантастов люди представляют подобное вторжение как высадку десанта с катастрофическими разрушениями и немедленным ультиматумом пришельцев. Или, к примеру, инопланетные монстры развиваются из зародышей внутри человеческих тел, затем неэстетично выдираются оттуда и, опять же, начинают всех и вся губить.
Эдуард позвонил Викуле.
– Ваша работа? – не поздоровавшись, спросил он.
– Не знаю.
– Так узнай.
– Хорошо. Ты бы лучше у Романа спрашивал. Он твой зять и знает больше моего. Я человек маленький. Ладно, если что узнаю – перезвоню.
И совершенно не в своей манере, без предуведомления, повесил трубку.
– Так, – сказал Эдуард в пространство комнаты.
В половине десятого вернулись Татьяна и Рита. Небесные столпы их не слишком встревожили. Речь пошла о другом. Татьяна наигранно энергичным голосом принялась рассказывать, что в Ленком они ходили вместе с Романом, это он достал билеты. После театра он хотел прийти в гости, поговорить. Она, к слову, уже все приготовила – стоит в холодильнике. Но во время спектакля Роман вдруг почувствовал недомогание и вынужден был уехать домой. Извинился, что не сможет отвезти их, и ушел. Рита очень встревожена.
Рита выглядела печальной, попросила взглядом у отца, чтобы он ни о чем не спрашивал ее сейчас, и ушла к себе в комнату.
Эдуард вспомнил, как Викула рассказывал про новое совершенное тело, что ему не надо ни спать, ни... Как-то это не вязалось с недомоганием «зятя». С чего это он вдруг захандрил? Если часом раньше Эдуард не сомневался, что небесные столпы – дело рук марсианцев, то уже сейчас он на манер академика В. ничего точно утверждать не мог. В голове вертелись самые фантастические сюжеты, вплоть до «послания с того света».
Вскоре позвонил Викула и коротко сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
