– Если б он по каплям принимал!.. – хохотнул его молодой коллега, которого, неизвестно почему, забавляло это происшествие. Его цинизм коробил Диму и, несмотря на то что он внушал себе – парень не виноват, это профессиональное заболевание, сродни цинизму хирургов, он посматривал на милиционера с возмущением.
– Ну что ж, все! – Старший захлопнул большой потрепанный блокнот. – Понадобитесь – позвоним. Вы постоянно в Москве живете?
– Да, но какое-то время побудем здесь. – Марфа выдавила бледное подобие улыбки. – Этот дом… Я уже жалею, что мы так резко взялись за переделки. Можем попросту не справиться. Это все я виновата – мне хотелось поскорее привести все в божеский вид. Жить на даче, за городом! Это мечта – после Москвы…
– Ну да, ну да, – чуть удивленно ответил милиционер, видимо считая подобную откровенность излишней. – Счастливо построиться. Насчет этой Анны Андреевны: если завернет на огонек – гоните ее к нам. Найти легко – отделение у станции, старуха наверняка знает.
– Вы сообщите его сестре? – тревожно спросил Дима. – Она ведь его ждет!
– Ч-черт! – Старший с трудом запихивал разбухший блокнот в битком-набитый планшет. – У них же нет телефона! Ладно, завтра туда кто-нибудь заедет. Все равно сегодня ей тело не выдадут.
И через несколько минут перед калиткой снова было пусто. Дима проводил взглядом в сумерках мигнувший поворотник милицейской машины и запер калитку. Подошел к костру, подбросил нарубленные Марфой ветки. Женщина тоже вышла из дома, зябко кутаясь в мохнатую красную кофту, делавшую ее похожей на экзотическую птицу с пышным оперением.
– Мне ужасно не по себе, – призналась она, глядя, как вновь разгорается уснувший было огонь. – Вот вам и пикник…
– Теперь ты ничего от него не узнаешь о кладе.
– И о Люде, – напомнила она, наклоняя голову набок и завороженно глядя в огонь.
– Ты все еще думаешь, что Бельский – ее отец?
– Помолчим! – оборвала она его, присаживаясь на бревно и протягивая руки к огню.
– Ты села как раз на его место!
Марфа молча передвинулась – явно только для того, чтобы отвязаться. Дима подошел к месту раскопок, пнул комок глины, лежащий на краю траншеи. Тот с хлюпаньем шлепнулся в воду, наполовину наполнившую яму.
– К завтрашнему дню сюда можно будет запустить карпов.
– Я позвоню в Москву, привезут насос, будем откачивать воду. Правда, земля идет под уклон в сторону дома, может размыть фундамент… Но это же не важно, все равно мы его снесем, – меланхолически произнесла женщина, не отрывая взгляда от костра.
– На тебя так повлияла смерть Бельского? – не выдержал он, сбиваясь на желчно-язвительный тон. – По-моему, он был тебе нужен лишь для того, чтобы вытрясти информацию о кладе! Или скажешь, что он тебе понравился как человек?!
– Нет, – все так же ровно, медленно, как во сне, ответила Марфа. – Но это было очень внезапно. Почти у меня на глазах… Я сама не понимаю, что со мной – внутри будто что-то сжалось в кулак. Когда тут была милиция, я боялась, что со мной случится истерика. Как бы они на меня смотрели?
– Как на женщину, пережившую нервное потрясение. Думаешь, им впервой? Тебе есть что скрывать, вот и кажется, что все тебя в чем-то подозревают. – Дима вздохнул и бросил в костер оставшиеся сучья. – Хотя тебе можно только позавидовать. Ты-то чиста.
– Опять страхи одолели? – Марфа подняла на него сумрачный, ушедший в себя взгляд. Ее алая кофта пламенела в свете костра, и женщина казалась душой этого огня – загадочной, притягательной и немного опасной. – Тогда и мне надо бояться. Вполне сойду за твою сообщницу. А что – вместе убрали беззащитную Люду, спрятали концы в воду, захапали ее часть клада… Разве мы не компаньоны?
– Очень смешно, – бросил он, поеживаясь от вечернего холода, становящегося все более ощутимым. – У меня есть предложение – вместе сходить на станцию, купить бутылку и напиться до обморока. Иначе я просто не усну.
– Идем, – согласилась женщина, поднялась с бревна и отряхнула джинсы. – Представляю, в каком виде я приеду в Германию! Не поверишь, но там-то я практически не пью. Эрик будет в шоке.
Дима собрался было заявить, что ничего другого он Эрику и не желает, но его грубо прервали. Тишину переулка прорезал металлический лязг – кто-то отчаянно дергал калитку. А затем раздался негодующий женский голос, поднявшийся почти до визга:
– Они там, я вижу! Откройте!
– Кто это? – хрипло выдохнула Марфа, отскакивая в тень сарая. – Димка, кто там?!
– Дима! – Из-за калитки раздался другой женский голос – встревоженный и растерянный. – Не бойся, это мы! Открой!
– Мама, – изумленно произнес он. – А с ней…
– Елена Ивановна, – еле слышно произнесла Марфа, почти неразличимая в тени. – Черт, она видела меня!
– Что делать?
– Дима, это я с Еленой Ивановной! – продолжала мать. – С кем ты? Открой?
– Открывай же, – приказала Марфа после секундной заминки. – Людкина мать… Вот без кого я отлично обошлась бы…
Дима отпер калитку, чувствуя себя в дурном сне. Он никак не ожидал подобного визита, а уж в теперешнем состоянии предпочел бы вовсе не общаться с ненавидящей его женщиной. В том, что мать Люды возненавидела его даже не с первого взгляда, а с первого Людиного упоминания, Дима никогда не сомневался. Ее нынешнее поведение только подтверждало эту версию – женщина, ворвавшись на участок, бросила на Диму такой взгляд, что он ощутил даже что-то вроде толчка.
– С кем ты здесь? – прорычала она, хищно озираясь и заметно трясясь всем телом. Подоспевшая Татьяна робко взяла ее под руку, но та вырвалась: – Где моя дочь?!
– Ради бога, – умоляюще проговорила Татьяна, – успокойтесь. У вас же сердце…
– Где Люда?!
– Вы уже неделю знаете, что она пропала! – Дима ответил резче, чем хотел бы, но разъяренная женщина этого не заметила. – Что с вами? Ее ищут.
– Елена Ивановна, ее обязательно найдут. – Татьяна все-таки завладела ее рукой. – Дима, ей бы нужно прилечь.
– Кто там был у костра?! – крикнула та и тут же осеклась. Из тени сарая выступила женская фигура и не торопясь приблизилась к калитке. – Кто… Это?!
– Тетя Лена, вы меня не узнаете? – Марфа остановилась, не доходя нескольких шагов до женщины, будто опасаясь, что та нападет. – Забыли?
– Ты… – пробормотала та, судорожно обыскивая Марфу взглядом. – Ты же в Германии?
– Вот, приехала ненадолго. Такое несчастье… Просто не нахожу слов. – Голос молодой женщины сел от волнения, явно неподдельного. – Я хотела приехать к вам в больницу…
– Что ты тут делаешь? – оборвала ее Елена Ивановна. Ее сухое желтоватое лицо то и дело резко сводил нервный тик, и Дима отвернулся – смотреть на это было неприятно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
