Деление было завершено.
Джордж на мгновение вспомнил о Вивьен и Маккарти. Он рискнул бросить взгляд назад и не увидел ничего, кроме невыразительной яйцевидной глыбы. Обернулся он как раз вовремя, чтобы увидеть, как недорослая правая длань Гамбса вытаскивает из травы длинную сухую ветку с острым концом. В следующий миг ветка хлестнула его по глазам.
Край речного берега располагался в каком-то метре слева. Джордж поравнялся с ним, скакнув всем телом в сторону. Они поскользнулись, зашатались, какое-то время еще покачались, яростно сжимая друг другу руки, и, опрокинувшись, полетели в облаке пыли и осыпи мелких камней — полетели по головокружительному склону, чтобы смачно шлепнуться на самом дне.
Целая вселенная сделала вокруг них один гигантский оборот и постепенно успокоилась. Джордж стал нащупывать утраченный захват, нашел запястье Гамбса и сдавил его.
— Ох, — послышался голос военного, — тут мне и конец. Я ранен, Мейстер. Валяй, парень, кончай с этим — ну? Не трать время.
Не ослабляя хватку, Джордж подозрительно уставился на него.
— Что с вами?
— Я же говорю, что уже готов, — обидчиво отозвался Гамбс. — Парализован. Не могу двинуться.
Оказывается, они упали на небольшой валун, которых множество было разбросано по руслу реки. Этот валун по форме слегка напоминал конус — они навалились на него, и тупой его хребет оказался как раз под спинным мозгом Гамбса, в нескольких сантиметрах от головного мозга.
— Гамбс, — обратился к нему Джордж, — все может оказаться не так плохо, как вам кажется. Если я смогу доказать вам это, вы станете подчиняться мне. Идет?
— Но как? Мой позвоночник сломан.
— Об этом не беспокойтесь. Так сдаетесь?
— Да, конечно, — откликнулся Гамбс. — Мейстер, это весьма порядочно с вашей стороны. Вот вам мое честное слово.
— Хорошо, — сказал Джордж. Напрягаясь изо всех сил, он сумел стащить их общее тело с валуна. Затем бросил взгляд вверх — на склон, с которого они скатились. Слишком круто — придется искать более легкий путь обратно. Джордж повернулся и направился на восток вдоль тонкого ручейка, бежавшего по пересохшему речному руслу.
— Так что теперь? — какое-то время спустя спросил Гамбс.
— Нам надо отыскать путь наверх, — нетерпеливо проговорил Джордж. — Быть может, я еще успею помочь Вивьен.
— Ах, да. Но, вообще-то, я в первую очередь думал о себе, Мейстер. Если вас не затруднит сказать мне…
Наверняка ее уже нет в живых, мрачно рассуждал Джордж, однако если есть хоть малейший шанс…
— С вами все будет в порядке, — сказал он. — Находись вы в своем старом теле, это означало бы смертельную травму или, во всяком случае, паралич — но у этой твари все по-иному. Вы сможете восстановить себя с той же легкостью, что и вырастить новую конечность.
— Боже милостивый, — пробормотал Гамбс. — Какой же я дурак, что сам об этом не догадался. Но слушайте, Мейстер, не означает ли это, что мы понапрасну тратили время, пытаясь убить друг друга? Я хочу сказать…
— Нет. Если бы вы разрушили мой мозг, то, думаю, организм переварил бы его и мне пришел бы конец. Но если исключить все столь радикальное, то, полагаю, мы бессмертны.
— Бессмертны, — пробормотал Гамбс. — Боже милостивый… Но тогда все предстает совсем в другом свете, а?
Берег слегка снижался — и в одном месте, где голая земля была густо усеяна валунами, обнаружился осыпавшийся склон, по которому, похоже, можно было выкарабкаться. Чем Джордж и занялся.
— Мейстер, — через некоторое время окликнул его Гамбс.
— Что вам?
— Знаете, вы правы… я уже начинаю как-то по-другому к этому относиться… Слушайте, Мейстер, разве есть что-то невозможное для такой зверюги? Я имею в виду, понимаете ли… ну что мы, может, снова могли бы сложиться вместе, как были, со всеми этими… придатками, и все такое, а?
— Возможно, — кратко ответил Джордж. Такая мысль уже мелькала где-то на задворках его сознания, но ему не хотелось обсуждать ее с Гамбсом, тем более сейчас.
Они находились уже на полпути вверх по склону.
— Ну, в таком случае… — задумчиво проговорил Гамбс. — Эта тварь, знаете ли, просто находка для армии. Человек, притащивший такую штуковину в Министерство обороны, смог бы сам выписать себе увольнение, не иначе.
— После того, как мы разделимся, — сказал Джордж, — вы сможете сделать все, что вам захочется.
— Но, черт побери, — раздраженно пробурчал Гамбс, — так не пойдет.
— Почему?
— Потому что они могут обнаружить вас, — проговорил Гамбс. Руки его вдруг потянулись, обхватили небольшой камень и вырвали его из углубления в земле прежде, чем Джордж смог остановить военного.
Нависавший над камнем здоровенный валун дрогнул и угрожающе качнулся. Стоявший как раз под ним Джордж обнаружил, что не может двинуться ни вперед, ни назад.
— Еще раз сожалею, — услышал он голос Гамбса, полный, казалось бы, искреннего сожаления. — Но вы же сами знаете, что такое этот Комитет по благонадежности. Я просто не могу рисковать.
Валун, казалось, целую вечность собирался упасть. Джордж, напрягая все силы, еще дважды попытался убраться с его дороги. А затем, чисто инстинктивно, положил руки прямо под него.
И, вероятно, в самый последний момент он сдвинул их влево — отклонив центр опрокидывающейся серой массы.
Валун рухнул.
Джордж почувствовал, что руки его ломаются как ветки и увидел угрожающую серую глыбу, почти заслонившую небо; он почувствовал сокрушительный удар — земля заходила ходуном.
До Джорджа донесся невнятный звук.
Он все еще был жив. Этот поразительный факт занимал все его мысли еще долгое время после того, как валун прогремел вниз по склону и затих. Наконец Джордж бросил взгляд вправо.
Сопротивления его оцепеневших рук, даже когда они сломались, вполне хватило, чтобы сдвинуть падавшую массу в сторону — на какие-нибудь тридцать сантиметров… И теперь вся правая половина монстра была размозжена и гладко размазана по земле. Он увидел несколько пятен пастообразного серого вещества, сплавлявшегося теперь в буро-зеленую полупрозрачную массу, которая вновь медленно собиралась в один ком.
Минут через двадцать последние остатки расплющенного спинного мозга рассосались, монстр снова принял свою обычную чечевицеобразную форму, а боль Джорджа значительно уменьшилась. Еще через пять минут его искалеченные руки снова обрели форму и набрали силу. Теперь их форма и цвет стали еще убедительнее — сухожилия, ногти и даже складки — как на самой настоящей коже. При обычных обстоятельствах это открытие увело бы Джорджа к многочасовым рассуждениям; но теперь, в спешке, он едва обратил на него внимание. Горя от нетерпения, он быстро выкарабкался на берег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
