— Доброе утро.
Джон поднялся с колен. Охватившая его досада была почти осязаемой.
— Эшби.
Не обращая внимания на Эшби, Джон обратился к Изабель:
— Вы едете сегодня в Воксхолл?
— Да, с братом и его супругой.
— Чудесно. В таком случае позвольте откланяться. Приятного вам дня, моя дорогая. — Джон поцеловал руку Изабель и удалился с такой поспешностью, словно за ним гналась стая голодных волков.
Стальные пальцы Эшби сомкнулись вокруг запястья Изабель, он резко повернул ее к себе лицом.
— Я видел, как ты вчера целовала его. Какой ответ ты намерена ему дать?
Всплеск отчаянного желания, насытившего кровь, ошеломил Изабель. Она смотрела в блестящие зеленые глаза Эшби и почти физически ощущала его на своей коже, чувствовала, как он ласкает ее, целует, движется внутри ее, заставляя содрогаться от наслаждения. Этого она вынести не могла.
— Изабель… — Эшби наклонил голову, и его взгляд завладел ее взглядом. — Какой ответ ты ему дашь?
Необходимость крепко обнять его и зацеловать до умопомрачения сводила Изабель с ума. Но ведь у него теперь есть Софи!
— Тебя это не касается! Ты сделал свой выбор. Вот и живи теперь с ней!
Еле сдерживаемый гнев исказил красивое лицо графа.
— Я сделал выбор? Но ведь это ты мне отказала! И что мне было делать? Ждать тебя до конца жизни?
— Ты попросил меня подумать, а потом… повел Софи в театр! Я ненавижу тебя!
Убегая прочь, чтобы укрыться в кабинете Айрис, Изабель услышала, как Эшби прорычал ей вдогонку:
— Да, ты уже не раз давала мне это понять!
— Иззи? — Айрис оторвала глаза от газеты. — Что случилось?
Изабель заперла дверь и принялась расхаживать по кабинету, дрожа всем телом.
— Он здесь.
— Да, я узнала его голос… Успокойся. Взгляни на это. — Айрис протянула подруге ежедневное приложение к «Таймс».
Изабель пробежала глазами по указанной Айрис статье.
— Это про нас!
— Вернее, про тебя, — поправила Айрис подругу и прочитала: — «Благородная мисс Обри — истинная львица, защитница слабых и несчастных. Эта чудесная молодая леди взяла на себя заботу о вдовах, лишенных средств к существованию, матерях и беззащитных сестрах погибших в бою солдат. Она стала крестной матерью маленьких мальчиков и девочек, лишившихся отцов…»
Глаза Изабель наполнились слезами. Только глупец не догадался бы, кто написал статью. Это же слова Париса. Он решил рассказать о ее деятельности в газетах. Конечно же, статья способствовала развитию ее благотворительной деятельности, но Изабель догадалась, что Эшби руководили глубоко личные мотивы.
Глава 27
Последующая неделя стала ночным кошмаром, от которого Изабель никак не могла проснуться. Нельзя было повернуть голову, чтобы не увидеть графа Эшби рука об руку с миссис Фэрчайлд. Отвратительно.
Пара посещала каждое мероприятие, на котором присутствовала Изабель, часами сидела в кабинете Софи при открытых дверях, и каждый, кто проходил мимо, мог стать свидетелем их оживленной беседы, сопровождаемой счастливым смехом. Эшби и Софи словно сговорились свести Изабель с ума.
Две недели назад Парис был ее тайным возлюбленным, а теперь о нем говорил весь город. Хозяйки сражались друг с другом за привилегию пригласить Эшби на званый вечер. Джентльмены стоя устраивали ему овации в элитных клубах Лондона, членом которых Эшби внезапно стал. Женщины взирали на него полными обожания глазами. Прежний Эшби вернулся.
Единственным лучом света на темном небосклоне несчастного существования Изабель стал небольшой кризис в Стилгоу-Эбби, потребовавший присутствия ее брата, что лишило Джона возможности испросить у него согласие на брак с Изабель. Девушка старательно избегала Джона, чтобы он не смог попытаться вновь сделать ей предложение.
Изабель стояла у окна и обозревала Пиккадилли. Она была настолько погружена в мрачные мысли, что вздрогнула от неожиданности, когда кто-то позвал ее. Изабель резко развернулась и с удивлением увидела мальчишку, служившего у них дома.
— Да, Смити. Что случилось?
— Лорд Стилгоу вернулся, мисс Обри. Он настаивает на том, чтобы вы немедля ехали домой, и послал за вами экипаж. У вас гости.
Когда экипаж подъехал к дому, Изабель заметила новехонький блестящий голубой фаэтон на высоких рессорах, запряженный парой серых лошадей. Фаэтон стоял на подъездной дорожке. Рядом с конюшней стояли три симпатичные деревянные будки, украшенные резьбой. Что-то необычное происходило на Дувр-стрит, семь, и Изабель догадывалась, кто всему виной.
— Добрый день, Норрис. — Изабель подала дворецкому мантилью и шляпку. — Кто к нам приехал?
— Лорд Эшби, мисс Изабель. Он в гостиной вместе с остальными.
Внезапно она поняла. Ее родные вознамерились сосватать ее Эшби, уверовав в то, что этот союз устроит всех. Он нравился им, нравился Изабель. Стало быть, пора играть свадьбу. Но, к сожалению, они опоздали на две недели.
Навстречу Изабель выбежала Люси.
— Ее светлость велела вам переодеться в летнее платье из голубого муслина, распустить волосы и присоединиться к ней и остальным в гостиной.
— Я и так прекрасно выгляжу.
Люси засеменила рядом с хозяйкой.
— Прошу вас, мисс Изабель. Леди Обри сказала, что уволит меня, если вы появитесь в гостиной в мятом платье и с растрепанной ветром прической.
— Ну хорошо. — Только ради Люси. Бедный лорд Джон. О нем и думать забыли.
Спустя пятнадцать минут Изабель уже направлялась в гостиную. Платье из муслина делало цвет ее глаз более насыщенным, тщательно завитые волосы ниспадали по плечам, а сердце бешено колотилось. Изабель окинула взглядом гостиную. Сундук Уилла стоял открытым у ног ее матери. Двойняшки примостились подле него на ковре, держа на коленях черных щенков, а между ними ползала Даниэлли. На диване сидели Чарлз и Энджи. Центром же этой семейной идиллии был Парис.
— О, Иззи! — Леди Обри всплеснула руками. На ее глазах блестели слезы, а губы расплывались в восторженной улыбке. — Посмотри, кто к нам приехал. Твой любимец — лорд Эшби!
— Мама! — Изабель бросила на мать убийственный взгляд, проклиная себя за то, что покраснела.
Встав со своего места, Эшби поклонился:
— Мисс Изабель. Очень приятно видеть вас снова.
Изабель приложила все силы, чтобы не отвести взгляда.
Выглядел Эшби сногсшибательно. Сегодня он был одет в облегающие бриджи из оленьей кожи, высокие, до блеска начищенные сапоги и голубую куртку, ставшую причиной того, что его глаза вновь чудесным образом поменяли свой цвет. Словом, он являл собой образец богатого холостого аристократа. Но самые удивительные изменения произошли с его манерой держаться. Он казался… более счастливым. Черт бы его побрал.
