— Она так сказала? — Софи почувствовала, как ее лицо заливает краска. Черт возьми, она никогда не краснела. — Глупая гусыня! А она сказала вам? Сообщила, что я была известной оперной певицей в Париже до войны?
— Нет, не сказала. — Внезапно граф разразился хохотом.
— Могу я поинтересоваться, что вас так развеселило?
— Я сам. Видите ли… она убедила меня в том, что у меня куча недостатков, и я решил, что с подругой, которую она прочит мне в любовницы, тоже не все ладно. Но я ошибся. Изабель припомнила, что я питаю слабость к оперным певицам, но она…
— В самом деле? — вскинула бровь Софи. — Питаете слабость к оперным певицам?
— Убежденность Изабель основана на сплетнях. Они родились задолго до того, как вы появились на сцене.
Софи всмотрелась в красивое лицо графа.
— Вы не так стары, как пытаетесь себя выставить.
— Мне тридцать пять лет, мадам, и я в самом деле много старше вас.
Всего на год, но об этом знали лишь сама Софи да Всевышний.
— Если все, что вы говорите об Изабель, соответствует действительности, она с ума сойдёт от ревности. — Софи озабоченно сдвинула брови. — Изабель может подумать, что вы сочли ее ущербной.
Вся веселость Эшби тотчас же улетучилась.
— Изабель — само совершенство, — прошептал он с такой страстью, что его глаза вновь сделались синими.
Совершенство, но только слепое, подумала Софи. Она была счастлива за Изабель и жалела себя. Посмотрит ли когда-нибудь мужчина такими же глазами и на нее?
— В таком случае вам следует поехать домой и переодеться.
Эшби судорожно сглотнул.
— Сегодня?
Софи улыбнулась при виде его смятения.
— На войне как на войне, полковник. Вы ведь не ждете, когда битва начнется для вас, верно? Лорд Джон и его сестра пригласили Изабель и Айрис в «Ковент-Гарден». Идеальное место для вашего дебюта.
Глава 25
Тебя забыть пытаюсь я в слезах,
— И кожу бледную и влажные глаза.[14]
Дж. Г. Байрон. «Элегия»
Изабель любила театр. Но сегодня полумрак и голоса актеров, играющих пьесу Шекспира, стали для нее настоящей пыткой. Нужно было поехать на бал, где она смогла бы танцевать и разговаривать, чтобы развеять тревогу. Но Изабель не задумывалась над этим, когда уступила настойчивым мольбам лорда Джона. Вернее, все ее мысли были заняты загадочным графом Эшби.
Дьявол! Эмоции Изабель оказались вовлеченными в водоворот желания, гнева и разочарования. То она представляла себя обнаженной в постели с Эшби, то хотела размозжить ему голову чем-нибудь тяжелым.
Неприятные и нежеланные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья.
— Джон, прошу вас, — запротестовала Изабель, отдергивая руку.
— Мы фактически помолвлены, — прошептал он на ухо Изабель. — Это разрешено.
В его аромате и присутствии не было ничего оскорбительного, только вот он не был Парисом.
— Мы не помолвлены, — пробормотала Изабель и стукнула Джона веером по руке. — Пожалуйста, перестаньте.
Молодой человек тихо засмеялся:
— Скоро будем, моя дорогая. Завтра я собираюсь поговорить со Стилгоу.
Изабель чуть было не сказала, что сначала нужно спросить согласия у нее. Но вместо этого она произнесла:
— Какая же я неловкая. Забыла программку в экипаже. Не будете ли вы так любезны принести ее?
— С удовольствием. — Джон поднялся со своего места, намеренно коснувшись своим коленом колена Изабель, и вышел из ложи. Изабель облегченно вздохнула. Стилгоу не станет давать своего согласия, не поговорив с ней, но Изабель слишком хорошо понимала, что не сможет откладывать помолвку. Ей требовалось время, чтобы примириться с тем фактом, что она не выйдет замуж за мужчину, которого любит, ненавидит и желает до боли в сердце.
— Я слышала, ваша благотворительная деятельность весьма успешна, — прошептала Оливия, пересев на место Джона. — Все говорят об этом, и в особенности о вашем знаменитом покровителе. Как вы общаетесь с ним? Он приезжает в агентство, или вы наносите визиты в Ланкастер-Хаус?
— Мы переписываемся, — уклончиво ответила Изабель. Она действительно посылала ему счета и списки пожертвований.
— Эшби был невероятно красив в молодости. Мы выросли вместе, вы об этом знали?
Изабель резко развернулась к собеседнице и в глазах Оливии увидела злость.
— Он не говорил вам? Мы прекрасно знаем друг друга. Деду было его очень жаль, поэтому он приглашал Эшби на все семейные торжества. И он был в меня влюблен, — приторно-самодовольно вещал тем временем Айсберг. — Он писан мне бесчисленные письма. О нет, Эшби никогда не был любителем поэзии, но выражал свои чувства и… желания весьма ярко. Ох уж эта страсть! Говорят, первая любовь — любовь на всю жизнь. — Эта дрянь оказалась невероятно злобной и откровенной. Она добилась своей цели — Изабель сгорала от ревности.
Самодовольно улыбнувшись, Оливия решила нанести последний, смертельный удар.
— Когда он сделал мне предложение, у меня не хватило духу отказать ему, и наша помолвка состоялась.
Оливия — вот загадочная суженая Париса. Уилл и Чарли, должно быть, знали о помолвке, но скрыли это от нее. Почему? И почему Парис сделал из этого тайну? Потому что все еще тосковал по Оливии? Взяв себя в руки, Изабель спросила:
— И что же произошло? Вы расторгли помолвку и вышли замуж за Брэдфорда?
Значит, пока он сражался с Наполеоном, она принимала ухаживания других молодых людей. Глупая, нетерпеливая, бессердечная Оливия.
Чувство отвращения заставило Изабель прервать «дружескую» беседу. Она поднесла к глазам бинокль и принялась рассматривать зрителей, сидящих в других ложах. Изабель заметила Райана Макалистера в компании Салли Джерси, глядящей на него телячьими глазами. Ей оставалось лишь надеяться, что Айрис не видела их со своего места.
Она рассеянно скользила взглядом по ложам с царившим в них оживлением. Сегодня любопытные взгляды и все внимание присутствующих были сосредоточены на одной-единственной ложе. Она была расположена справа от Изабель, ближе к сцене. Места в ней были гораздо дороже тех, что занимала она с сопровождающими. Изабель присмотрелась повнимательнее и, потрясенная, чуть не выронила бинокль.
Парис. Элегантный и невозмутимый в черном сюртуке с изумрудной булавкой в белоснежном шарфе. На его аристократическом лице никак не отразился тот факт, что он является причиной небывалого волнения в зале. Но это еще не все. Рядом с ним сидела дама в алом платье, являющем взору окружающих соблазнительные формы его обладательницы. Что он здесь делает? Это же надо — явиться на спектакль с какой-то… проституткой!
