сексуальными потребностями, Аркадию во время её посещений приходилось, чтоб не ударить в грязь лицом, выкладываться по полной программе, в результате утром он был никакой. А ведь на нём был технический прогресс. Не смешно, но и эта ситуация становилась проблемой. Других легкодоступных баб приятной ему наружности вблизи не видно, а на поиски сексуальных приключений времени не было. Да и чревато это… К тому же ничего, кроме своего тела, она предложить не могла. Была неграмотной и по интеллекту вряд ли превосходила знаменитую Эллочку из романа Ильфа и Петрова. Общение с ней скоро стало его утомлять и без игрищ в постели.
Все его попытки найти что-то общее для разговоров ни к чему положительному не привели. Нет, словарный запас у неё был несколько шире, чем у литературной героини, однако если она и начинала трещать без умолку, то уж никак не к его великому удовольствию. Говорить она могла на очень ограниченное количество тем, ни одна из которых его не интересовала. Тряпки у неё (маловато будет, дай денег на новые). Тряпки у других баб Азова (у такой-то есть шёлковый платок невиданно красивой расцветки, у этакой-то платье из парчи, достань мне такие же), их зависть к её красоте и… практически всё. Жлобом он не был, но влезать в долги ради её удовольствия у него желания не возникало.
О сексе говорить она стеснялась, предпочитала им заниматься почаще и подольше. Никаких средств предохранения тогда не существовало, и Аркадий вскоре стал опасаться, что она забеременеет, и он как честный человек должен будет на ней жениться. Однако на его счастье этого не произошло. Видимо, у Февроньи было какое-то нарушение по женской части. Детей у неё и раньше никогда не было, потом она призналась, что надеется на его колдовскую силу для обзаведения ребёнком. Признание попаданца, что он в этом вряд ли сможет помочь, её сильно разочаровало.
Хозяйкой была аховой, готовила скверно, к уборке в хате энтузиазма не проявляла. Правда, за собственной внешностью следила тщательно. Была крайне огорчена сообщением о вредоносности белил, они в то время из солей тяжёлых металлов делались, Аркадий это помнил. Забыв при этом, ртути или свинца, но такие подробности её и не заинтересовали. Февронья колдуну сразу поверила и пользоваться ими перестала. Уже потом попаданец узнал, что ни одной из приятельниц она об этом не рассказала.
Прогрессорство в прошлом оказывалось всё более тяжёлым и утомительным делом. Не так уж легко вспомнить то, что можно сделать на примитивнейшем местном технологическом уровне. Невозможность сделать самые простые, с точки зрения человека двадцать первого века, вещи порой приводила Аркадия в отчаяние. Не было в этом незаселённом месте ничего. Не случайно оно Диким полем называлось.
Была у него надежда, что приятели-кузнецы, уехавшие развивать металлургию в Приднепровье по его рекомендациям, смогут и без личного присутствия попаданца многое сделать. Но всерьёз надеяться на них не стоило, Аркадий это понимал.
Планы поехать посмотреть, поучаствовать советами во взятии Темрюка, закончились тем же, чем заканчивается большинство планов. Крахом. За день до выезда гребенцы привезли два десятка бурдюков с нефтью. «Дело – прежде всего!» – решил Аркадий и остался в собственном азовском доме, который ему достался с коврами, циновками и тряпками при разделе имущества побеждённых.
Первым делом он решил сделать заменитель напалма, что-то вроде греческого огня. Несколько вариантов горючих и взрывных веществ из селитры и нефтепродуктов он помнил и без Васюринского. Производить подобную продукцию в своём доме означало нарываться на крупные неприятности. Ему выделили освободившийся лодочный сарай вне города, где он и сварил из этих, плюс ещё парочки, компонентов своё адское зелье. Дурея от запахов, которые приходилось при этом выдерживать, и периодически клюя носом. Но и доверить производство первой партии кому-либо другому не мог.
Получил нечто вроде густого киселя, совсем немного. Нефти пока было мало, а пропорции зелья предстояло уточнять. Ни точный состав данной селитры, ни содержание углеводородов в светловатой какой-то нефти ему известны не были.
Сварив «киселька», как на порцию для голодного ребёнка, он вынес его из сарая и отошёл к реке – глупо производить такие опыты возле деревянного строения. Вывалил вонючую и неаппетитную массу на плоский камень, по которому она быстро стала расползаться, и, отшагнув на всякий случай, сунул в неё факел.
Шииих!!! – рвануло пламя к небу. Хорошо полыхнуло. Хотя основной жар пошёл вверх, стоявшему рядом злополучному алхимику подпалило ресницы на вовремя зажмуренных глазах. Он отскочил назад, чуть не упав от неловкого движения, пришлось даже взмахнуть руками для сохранения равновесия.
С интересом наблюдавшие за его действиями Васюринский, Срачкороб (куда ж без него?), джуры и десяток казаков ярким зрелищем впечатлились. Ещё бы, такая маленькая вонючая лужица, и такой эффект! Они бросились расспрашивать попаданца, но в это время не до того ему было. Ошарашенность происшествием и, честно говоря, испуг при осознании того, что мог остаться без зрения…
Отойдя от неожиданности, Аркадий, стараясь скрыть охватившую его лёгкую дрожь, объяснил, что именно этой субстанцией будут заряжаться новые ракеты. Не мудрствуя лукаво, назвал полученное вещество напалмом. Впрочем, куда более распространённым стало название «Чёртово зелье». Вскоре широко распространился слух, что чёрт, чтобы не попасть под святую воду поделился с колдуном рецептом настоящего адского зелья. И души сгоревших от него идут прямиком в ад.
Юхим и джуры с энтузиазмом поддержали их производство, не подозревая, сколько хлопот от работы над ними получат. Вокруг поднялся галдёж, как на птичьем базаре при появлении невдалеке медведя. Разобрать, что говорят они друг другу, кричавшие все разом от перевозбуждения джуры вряд ли могли. Но их это и не смущало. Все спешили поделиться своими мыслями, которые правильнее было бы назвать эмоциями. У Аркадия вдруг сильно разболелась голова.
«На сегодня с меня хватит!» – решил незадачливый изобретатель, и они со Срачкоробом отправились к попаданцу домой, обсуждать светлые перспективы ракетного оружия за чарочкой горилки. Джур он отпустил помыться в реке и попрактиковаться в подводном плавании.
К вечеру прибыл гонец из Запорожья, привёз письма атаманам и Аркадию. Попаданец был уже навеселе, но нашёл выход из положения. Пригласил уставшего, вымотанного скачкой по степи запорожца к себе в дом, перекусить и отдохнуть с дороги. Тот, уже успевший отдать письма донским атаманам и передавший на словах, что приказали, охотно согласился, ведь у него и к Москалю-чародею были цидулы.
Не успевший напиться допьяна Аркадий внимательно прочитал их и дал почитать собутыльнику, Срачкоробу. Сирко писал о проблемах Сечи и запорожских казаков вообще. Положение там складывалось не радостное, но и не трагичное. Захвативший с помощью поляков Сечь Кононович
