контроля над запорожскими паланками не добился. Не до того ему было. Даже ранее верные Речи Посполитой полковники и сотники из реестровцев начинали проявлять недовольство действиями карателей. Но без основной части сечевиков их протесты мало кого волновали.
Знакомые кузнецы-запорожцы сообщали о начатой ими работе по переделке ружей. На нарезные штуцера ставились усовершенствованные прицелы, на все виды ручного огнестрела, включая гладкоствольное, приделывались планки, защищающие глаз от искр кремневого замка. Теперь уже не было нужды в заплющивании его в момент выстрела. Также массово модифицировались приклады. И без того славившиеся как стрелки казаки вскоре должны были получить возможность стрелять ещё точнее.
Кузнецы прислали весточку, что из найденной по его наводке руды уже получены первые крицы и они много лучше, чем прежние, из болотной. Металл из указанных им месторождений оказался много лучше того, что получали ранее. Запорожцы, во избежание краха от одного вражеского налёта, наладили его производство в нескольких местах, обещая уже к осени существенное приращение выпуска гаковниц, мортир и пушек небольшого калибра. Казаки делали их и в реале, из отвратительного качества болотной руды. Теперь появилась возможность для значительного увеличения казацкого артиллерийского парка. Производство дальнобойных винтовок, очень популярных среди них, пришлось отложить. Нарезка стволов была сложной работой, требующей квалифицированного труда, пока таких умельцев среди казаков было очень мало.
* * *
У Аркадия после конфуза на испытаниях напалма было сильнейшее желание отдохнуть. Тем более что голова у него с утра болела. Однако осуществить его не удалось. Спозаранку припёрлась целая толпа атаманов. Прослышав о вчерашних опытах, они жаждали посмотреть на их повторение. Гам почтенные головорезы подняли никак не меньший, чем накануне джуры, разве что в иной, более низкой тональности.
– Вставай, чертяка! – ревел Калуженин. При этом дополнительно ещё и громыхая подкованными сапожищами и бряцая оружием, отчего в голову псевдоколдуна словно кто гвозди заколачивал.
– И покажи нам своё чёртово зелье! – совсем не тихим голосом поддерживал его брат, Потап Петров. Умевший ходить как бы не тише фэнтезийных эльфов, он также создавал столько шума, будто сговорился с братом извести несчастного попаданца в могилу.
– Неужто и правда так страшно горело? – интересовался войсковой дьяк Порошин, Федор Иванов.
Хоть не хотелось Аркадию ни вставать, ни общаться, пришлось делать и то, и другое. Заниматься опытами с взрывоопасными веществами в присутствии толпы начальства – сомнительное дело. Попаданец попытался отделаться от них отчётом об опытах и растолкованием случившегося. Однако номер не прошёл. Нет, его, конечно, выслушали, внимательно, с просьбами разъяснить непонятное в рассказе. Но этого им оказалось недостаточно.
Объяснения объяснениями, но атаманам хотелось и посмотреть, и пощупать. Довелось тащиться в сарай, варить новую порцию, испытывая при этом куда более острые ощущения (вдруг полыхнёт?). Видимо заметив его сомнения, к нему подошёл возглавивший разведку и контрразведку Свитка.
– Тебе здесь рядом быть обязательно? Твоё чёртово зелье не может вспыхнуть во время варения?
Аркадий с сомнением посмотрел на своё варево.
– Да вроде бы не должно. Хотя чёрт его знает, я ведь не химик, так, читал кое-что.
Главному разведчику ответ явно не пришёлся по душе.
– Кто-нибудь другой, если его научить, варить это сможет?
– Да кто угодно, если не дурак и будет соблюдать осторожность.
По взмаху руки Свитки к ним подскочил его джура.
– Вот, объясни Алексе, он точно не дурак, я таких рядом с собой не держу. А тебе лучше отойти от этого варева. У нас другого такого, как ты, нет, заменить некем.
– Хорошо, – сразу согласился попаданец, совсем не рвавшийся, в отличие от своего друга Ивана, рисковать головой.
Дело было нехитрым, он легко объяснил джуре, что и когда нужно делать. От описания подробностей процесса воздержусь по примеру Жюль Верна. Опиши он в «Таинственном острове», кажется, ПРАВИЛЬНЫЙ способ изготовления нитроглицерина, боюсь, писать сей опус, было бы некому.
Вопреки известному «Эффекту присутствия начальства» повторное испытание псевдонапалма дало такой же результат, как и первое. И произвело на атаманов сильное впечатление.
Аркадий посчитал более эффектным испытывать его не на голом камне, а на пропитанном водой топляке. Полив его, в придачу, когда он разгорелся, водой. Вода на огонь особого воздействия не произвела, а топляк, из которого, все видели, сочилась вода, сгорел, будто высушенный на жарком солнце кусок древесины. Из старшинской кучки даже раздалось:
– Адское зелье, будто черти оттуда его доставили.
Объяснять атаманам, какое значение могли иметь снаряды и ракеты, снаряжённые напалмом в морских боях, Аркадию не пришлось. Они немедленно заказали ему… много, потом очень много, потом… об аппетитах вояк, любого века, можно не распространяться. В нынешние времена они широко известны всем.
Узнав, что нынешний мизерный запас нефти будет израсходован на опыты по производству гранат и ракет, а для производства боеприпасов боевого применения её нужно в сотни раз больше, атаманы приуныли. Но ненадолго. Обещали вскоре послать за Терек к гребенцам побольше людей для добычи земляного масла. Учитывая кумыкскую и черкесскую опасность, высылать одних русинских беженцев было опасно. Решили выделить для охраны будущих нефтедобытчиков пару сотен казаков, которых и без того очень не хватало. Но атаманы сочли, что оно того стоит. Таборам на волах до Терека тащиться было слишком долго, поэтому тут же постановили отправить за нефтью струги. Путь по Кубани, потом через волок в Терек и по нему до земли гребенских казаков был освоен давно.
Аркадий вместе со Срачкоробом начал эксперименты по производству новых ракет, без усиленных звуковых эффектов, но много больших и несущих в себе напалм. Естественно, в боеголовке при испытаниях был мокрый песок, а не сверхдефицитный напалм. При отсутствии аэродинамики как таковой, зачаточном состоянии многих дисциплин физики, сделать крупные ракеты, летающие не хуже старых, оказалось очень тяжело. Много раз после неудачных стартов Аркадий жалел, что нет возможности выдернуть из какого-нибудь почтенного вуза хорошего физика для помощи. Всё равно они там напрасно штаны просиживают, а в семнадцатом веке, даже от одного физика столько бы пользы было! А ещё не помешали бы химик, металлург, геолог…
Однако пока наплыва учёных в Дикое поле не наблюдалось, Аркадию приходилось отдуваться за всех их самому. Одному.
«Типа: Академия наук в одном лице, покруче Ломоносова, Ньютона и Менделеева, вместе взятых. Смешно. Но в отсутствии гербовой пишут и на пипифаксе».
Между химией и аэродинамикой Аркадий уделял внимание и своему снаряжению. С помощью кузнеца пытался снабдить своё ружьё прицелом и мушкой. Вроде бы несложное дело, примитивнейшие приспособления, но ошибка на волосок делала его бесполезным, даже вредным. Когда точно приделать их удалось, радости-то было… Аркадий, гордившийся в «прошлом» (или всё-таки будущем?) своим умением неплохо стрелять, наконец-то стал попадать из своего гладкоствольного ружья чаще, чем мазать.
Попытка приделать шверт в виде опускаемого на доске киля на
