как он хихикает, зазвонил мой телефон. Это был мой отец.
— Я не мог приехать за тобой, — сказал он, как только я поздоровалась. — Поэтому я послал человека по имени Чисиси. Он невысокого роста, местный, и на нём белая рубашка с длинными рукавами и джинсы, — мой отец только что описал большую часть мужчин в аэропорту.
— Он нашёл меня, — сказала я.
— Хорошо. У меня в номере отеля установлен новый террариум. В холодильнике есть чем накормить скарабеев.
Я крепче сжала телефонную трубку.
— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя в мини-баре не хранятся человеческие части тела.
Папа возмущенно фыркнул.
— Ну, мы должны чем-нибудь накормить скарабеев. И не то чтобы я кого-то за это убил. Я не из тех, кто ходит вокруг да около, и убивает Сетитов
Я на мгновение забыла, что скарабеи не едят нормальных людей.
— Тогда как ты… Нет, если подумать, не говори мне. Я не хочу этого знать.
— Если ты чувствуешь брезгливость по поводу отрезания плоти, попроси Чисиси сделать это за тебя.
Я не хотела, чтобы Чисиси был в нашем номере, но позже, когда он отнес мои сумки в отель, я решила, что это меньшее из двух зол.
Несмотря на то, что Чисиси не знал об этом задании, пока мы не вошли в номер, у него не возникло никаких проблем с тем, чтобы отрезать кусок плоти и бросить его в террариум.
Довольно хорошая квалификация для того, чтобы быть «самым страшным человеком» в Каире.
ГЛАВА 23
Каир был похож на большинство крупных городов, слишком много небоскрёбов, переполненных жилых домов и сигналящих такси. Не хватает деревьев, кустарников и цветов. Вот почему миру требовалось больше ботаников. Большинство зданий, казалось, были сделаны из коричневого камня, как будто они выросли из выгоревшей на солнце земли. Только куполообразные мечети нарушали ландшафт, придавая городу немного разнообразия.
Осень здесь исчезла. Погода была приятной, 70 градусов2, с ярким открытым небом, которое заставляло вас чувствовать, что вы можете видеть вечно. Вдоль улицы, ведущей к нашему отелю, росли пальмы, а из вазонов у дверей высыпали пышные красные бугенвиллии. Оба напомнили мне Аризону, место, которое я хотела забыть.
Новостные станции по всему миру сообщали о нападениях скарабеев в Египте и других частях Африки. Предположительно, из-за этого туризм сократился на двадцать пять процентов. Единственное отличие, которое я заметила, заключалось в том, что баллончики со спреем от насекомых стояли рядом с открытками и солнцезащитным кремом на рыночных прилавках, как будто баллончик мог отогнать облако плотоядных скарабеев.
В Египте до сих пор сохранилось более 80 пирамид. В детстве я в тот или иной момент посетила большинство из них. Я посещала Великие Пирамиды с полдюжины раз. Пирамида Хуфу высотой почти 500 футов3 была самым высоким рукотворным сооружением в мире на протяжении более 3800 лет. Археологи до сих пор не знали, как древним удалось переместить шесть миллионов тонн известняковых блоков, некоторые из которых были добыты в пятистах милях отсюда, в верхние части пирамиды. Более того, поскольку пирамида Хуфу была завершена за двадцать три года, рабочим приходилось перемещать в среднем двенадцать блоков в час, каждый час, днём и ночью.
Мой отец сказал, что блоки были доставлены на вершины пирамид с помощью внутренних пандусных туннелей, и он, конечно, знал об этом. Следующие три ночи я провела, шныряя по сырым, вызывающим клаустрофобию туннелям, чтобы добраться до ряда секретных внутренних комнат. Действительно, казалось, что скрытым проходам не было конца. Я начала думать, что древние египтяне были скорее сусликами, чем людьми.
Потайные комнаты стоили тех царапин, которые я получила, ползая по грубым камням. Это были гробницы или кладовые для гробниц. В одной были запечатанные контейнеры с пшеницей. Мне не терпелось взять один из этих кувшинов и запустить пальцы в зерно. Я хотела посадить горсть и посмотреть, смогу ли я сотворить чудо, пробудив к жизни семена трёх тысячелетней давности.
Конечно, я не могла. Египетские Сетиты настаивали на том, что все артефакты являются частью их наследия и останутся в комнатах до тех пор, пока их не обнаружат. Я представила, как археологи будут интересоваться следами, которые мы оставили в песке на полу, поэтому я спросила об этом своего отца.
— О, я сомневаюсь, что местные Сетиты когда-нибудь позволят этим комнатам стать достоянием общественности, — сказал он. — Не тогда, когда есть информация о врагах фараона, морских змеях, и о тех, с блестящими глазами, которые сражались с ними. Мы бы не хотели, чтобы археологи слишком глубоко копались в этом.
На стенах висело множество компрометирующей информации. Зеленоглазые египтяне с обнаженными копьями сражались с людьми, чьи головы были похожи на угрей. Я предположила, что это было нелестное представление о Сетитах.
Папа подносил фонарик к каждому колодцу и переводил все важные на вид иероглифы, в то время как я сидела на полу и записывала то, что он говорил, в его ноутбук. После этого мы сфотографировали, как были расположены артефакты, затем надели перчатки и рассмотрели их, чтобы понять, дают ли они какие-либо подсказки о создании или уничтожении скарабеев.
Я осторожно передвигала фигурки из чёрного дерева, алебастровые шкатулки, золотые украшения, палочки с резными головами животных, миниатюрные лодочки, флаконы духов, украшенные стулья и слишком много других вещей, чтобы перечислить или запомнить. Я боялась, что уроню что-нибудь, и оно разобьётся и превратится в пыль. Мне было трудно осознать тот факт, что каждому объекту было тысячи лет. Я не могла как следует осмыслить такой промежуток времени.
Также было странно думать, что мои предки, как со стороны матери, так и со стороны отца, происходили из этого места. Я хотела бы знать их, хотела бы, чтобы какая-то часть их истории жизни была оставлена мне. Думая о них, мне захотелось завести новый дневник, захотелось записать историю своей жизни, чтобы она не растворилась в небытии уходящих лет, как у них.
Мы с отцом нашли среди артефактов множество резных скарабеев. Неудивительно. Они были так же священны для древних египтян, как кресты для христиан. Скарабеи ассоциировались с Хепри, богом само созидания. Они были знаком воскресения, жизни после жизни, потому что скарабеи появились из земли полностью сформированными.
Хепри часто изображался на фресках в виде человека с головой жука, что меня пугало, но, похоже, древние египтяне не возражали. Он был богом солнца, который каждое утро возрождался как молодое солнце, только что вышедшее из-под земли. Ежедневно он гонял солнце по небу как раз в тот момент, когда
