— Но не все же должны быть христами, кто-нибудь непременно должен его предать и распять, иначе как бы Ему проявить свой свет на земле. Этим темным силам ведь можно и приписать явление света. Так, видно, русский народ до своего возрождения должен был испить еще чашу страдания и те, кто причиняли ему это страдание, вели его по пути возрождения. Итак, хвала вам, все излюбленные эмигранты и уголовные преступники! И тебе, Иуда Искариотский.
Какая простая формула общественной жизни в словах мужика: «Добро перемогает зло». Так это надо понять: преступники, обманщики, воры, расточители, пьяницы, составляющие зло общества, живут на средства трудящихся, отнимая у них часть их труда, но трудящихся всегда больше, и рано или поздно эти призовут к ответу «злых». У нас в эти годы коммуны чаши весов бездельников и трудящихся как бы колебались, «злые» одно время, казалось, готовы были совсем пожрать «добрых», но им самим стало нечего есть, и пришлось отпустить немного трудящихся. Теперь, видимо, добро начинает зло перемогать.
Злые почти все таланты, добрые не хитры, не изобретательны, любят меру жизни, покой и застаиваются. Так, добрые русские люди застоялись, их вышибли из рутины, и они, сознав весь ужас застоя, бросились с удесятеренной силой работать. Пробужденные, они скоро увидят (если уже не увидели) в своих пробудителях дармоедов и спихнут их в яму. Уж сейчас почти в каждой деревне прозябают презрение и насмешки всех — отставные комиссары, «бывшие люди». Горячка кончается, начинается выздоровление. Оно уже и началось.
В сущности говоря, моя психология худ. творчества есть психология всякого дела, вернее, начало дела, у брачного периода дела, когда оно еще в девушках и называется действием.
Действие — брак жизни.
Влетел в открытое окно шершень, гудел, жундел, бился, бился о потолок, пока не спустился побитый пониже и вылетел в окно. Так, может быть, и с философией нашей есть выход где-то пониже, в простом деле: простое дело есть окошко нашей философской тюрьмы.
Что может быть роскошней вида павлиньего хвоста! когда весной первый раз старуха выпустила его на двор, все любовались, восхищались, останавливались и разговаривали о красоте тропических стран, откуда принес к нам павлин свои радужные цвета. Теперь все привыкли, мальчишки плюют на хвост, бросают в хвост щепки, обливают водой, а у взрослых у всех решительно одно с трудом сдерживаемое желание, проходя мимо, наступить на хвост. Вот лебеди, те живут на озере, редко подплывают, и к ним сохранилось у всех благоговейное отношение, если бы они жили на дворе или мы бы жили на озере, то непременно бы их тоже заплевали. Видно, красота должна только иногда показываться. Только хлеб никогда не наскучит: хлеб и хлеб.
Закраснелись ягоды бузины, зажелтели на березах листики, видно, что уже глубокое лето. Как хороша наша природа, как она умна тем, что показывается разно и проходит… Если бы она остановилась на весне или на лете, то была бы, как павлиний хвост.
2 Июля. На горках рожь подняли, местами жнут.
Наш крестьянин противится техническому новшеству в земледелии, как всякий практик сопротивляется вооружению теорией в его деле. Не прав он: его ум должен быть открыт знанию. Но и наши пересмысленные теоретики, лишенные практической осмотрительности, тоже не правы. Нужна культура здравого смысла или уменье пользоваться знанием, обязательные и для теоретика и для практика. Главный смысл трудовой школы и есть эта культура здравого смысла, воспитание осмысленного действия. Не надо этим, однако, чересчур увлекаться, как Джемс, и говорить, что воспитание «сводится в конечном счете к организации в человеке таких средств и сил для действия, которые дадут ему возможность приспособляться к окружающей социальной и физической среде».
Разве приспособление к среде может быть поставлено всепоглощающей целью воспитания?
И сам Джемс потом говорит, что обновление жизни народа исходит от мыслящих людей, распространяясь сверху книзу. Значит, не приспособление, а действенная мысль у самого Джемса стоит в углу воспитания.
3 Июля. Первое утро после периода дождей и холода — совершенно ясное, тихое, но уже заметна как бы легкая усталость в природе, задумчивость. Ай, дни-то уменьшаются!
У писателя символ должен быть в сердце и чувствуется, как «самое главное», о чем нужно писать; если это самое главное сознается головой и потом к нему подгоняются материалы, то получается «символизм» — литературная школа или теория писательства, которой не воспользуется ни одни настоящий писатель. Символ живет у писателя в сердце, а у читателя в голове, читатель рассуждает и создает школу.
Символизация (соединение) значит духовная деятельность человека, сводящая мир к единству (Богу).
— «Изобретение… и подражание — вот… те две ноги, на которых человеческий род шагал по своему историческому пути». (Джемс.)
Прекрасен освещенный лучами восходящего над озером солнца верхний белый угол моего открытого окна! Живот мой варит черный хлеб и картошку отлично, был бы хлеб, была бы картошка! Прекрасен восход. Красавец павлин, задрав хвост до невозможности, стал в воротах усадьбы всей своей синевой и радугой к солнцу.
Проезжий с возом, закрытым брезентом, увидал меня в окне неожиданно, засуетился:
— Здравствуйте, товарищ!
Догадываюсь: под брезентом у него запрещенное, провозит зарей, пока спят.
— Все буржуи из дома выехали? — спрашивает.
А уж сам, вижу, всем буржуям буржуй, догадываюсь окончательно: под брезентом запрещенное.
— Буржуи, — говорю, — известно, из всех усадеб выехали, а вон последний.
Указал на павлина.
Спекулянт обрадовался: раз уж товарищ перевел разговор на павлина, — воза не коснется.
— Вы сами кто будете?
— Здешний шкраб!
Совсем успокоился: шкрабы все равно, что нищие, силы никакой не имеют, одно слово шкраб.
— Красота! — указал на павлина. — Ну, счастливо оставаться.
— Счастливый путь!
Поспешай, поспешай, вон выходит Василий Иванович, заведующий ссыпным пунктом, он тебе не шкраб, содрал бы с тебя не одну бутыль самогонки!
— Ай, ай, ай! — сказал Вас. Ив.
— Что?
— Да хвост-то, хвост-то! Красота! Происхождение птицы вам, Мих. Мих., известно?
— Райская птица.
— Райская, я понимаю, а из каких стран?
— Из райских, конечно.
— Из райских, Господи, есть же такие страны, хвост-то, хвост-то.
— Пав, пав, пав! — крикнула старуха.
Павлин сложил хвост и побежал к старухе клевать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
