что так любил повторять Кейрон, а до него — его отец, и все его предки.
Он закрыл глаза Артура, оставив на его лице следы потемневшей крови и земли, а Янош Пратт нависал над ним скалой.
— Доставай меч, и дерись так, словно знаешь, что война не терпит праведных и милосердных, — он снова бесцеремонно сжал плечо Моргана, но на этот раз заставил его встать. — Бери меч, иначе умрешь.
Они вновь вернулись на вершину, с которой были видны стены города, у которых то и дело вспыхивали яркие проблески огня. На поле битвы, раскинувшемся перед ними, его больше не было. Они шли быстро, и их сапоги то и дело путались в траве, восходящей до колен. Морган наконец достал из ножен на спине свой меч — он подумал, что Артур хотел бы увидеть бегущих южан вместо беспросветной скорби. Он был должен ему оттого, что не разделил предназначенные им стрелы.
Воина, что бросился на него первым, он оторвал от земли и бездумно вспорол его мечом в опустошении, в беспросветной темноте. Он продвигался вперед шаг за шагом, отбивая, рассекая, пронзая, рубя. Лезвие врезалось в плоть врагов мягко, но дыхание с каждым разом становилось все тяжелее и резче.
— Сдохни! — выдохнул он, очередной раз обрушив меч.
Руалиец с перекошенным от страха лицом нашел в себе силы увернуться от удара, но тут же напоролся грудью на топорик Пратта — тому пришлось упереться сапогом в его спину, чтобы выдернуть лезвие. Они так и шли бок о бок, прикрывая друг друга, вырывая из-под ударов союзников. Воздух вокруг искажался и резал глаза — прилесок, в котором засела сотня, теперь погибал также стремительно, как десятки людей возле него и сотни под стенами Ангеррана. Двое магов, что ввинчивались в гущу боя как пробка в бутылку, умело сеяли панику, пускай порой оба не видели куда шли.
— Смотри! — завопил Пратт Моргану, подсекая его противника под коленями.
Тот закричал, рухнул на землю и получил топориком в грудь, но Морган не наблюдал за довершением расправы. Он глядел сквозь дым туда, куда указал Янош. За плотной стеной убивающих друг друга воинов высилась хоругвь Пятого полка. Теперь ее было сложно распознать — когда-то серое полотнище, украшенное медведицей, теперь побурело от крови. Оно было захвачено руалийцами отчаянно бьющимися, чтобы сохранить его. Северяне силились пробиться сквозь стену длинных щитов. Потеря своей хоругви, пережившей немало боев, для них была величайшим позором.
— Захватим ее и все закончится, — голос Моргана стих до шепота так, что Янош едва ли смог бы расслышать его, но он махнул головой и перешагнул еще живого южанина, изо рта которого бежала розовая пена.
— Мы несем смерть! — он громогласно пророкотал боевой клич северян, кинувшись к ним на подмогу.
— Несем смерть! — побитые, израненные, умирающие ангерранцы незамедлительно вторили ему.
Воины из стены щитов разлетелись в разные стороны легко, как деревянные солдатики, которыми играет детвора. Пратт пробил брешь, через миг появилась еще одна. Морган сносил их с ног, проминая, сокрушая, разнося оборону южан. Он вырывал из себя всполохи магии до тех пор, пока они могли причинить вред лишь врагу. Пошатнувшись вперед, он с трудом устоял на ногах. Шаря глазами вокруг, он понял, что остался один. Его сковывала усталость, но впереди через пелену дыма все еще виднелась побагровевшая хоргувь. Он стоял в оцепенении, все еще крепко сжимая меч, в то время как по его губам и подбородку струилась кровь. Пределы собственной магии оставались для него неведомы, но в этом бою он ощутил их. Теперь она могла убить его также верно, как и клинок врага. Громоздкий меч в его руке остался единственным оружием.
На нетвердых ногах Морган приблизился к вороху яростных окровавленных теней, среди которых было непросто отличить своих от чужих. Он занес меч, как только одна из них бросилась на него. Рыжебородый воин нацелился сбить его с ног, толкнув увесистым щитом, но стрела вонзилась в его раззявленный криком рот и, пройдя насквозь, вышла из затылка. Морган увернулся он его падающего тела, и тут же пнул в живот упавшего руками в грязь молодого северянина — тот откатился в сторону как раз во время, чтобы Моргану удалось отбить клинок, который мог разрубить его пополам. Перехватив удар, он заставил руалийца развернуться и ударил его сапогом в бок. Он упал, а спасенный Морганом северянин воткнул лезвие ножа в его грудь.
— Помоги мне, — Морган прокричал ему в лицо, не рассчитывая, что тот действительно пойдет за ним, но он ошибался.
Северянин намотал на руку ремни выпавшего щита и бросился следом.
Вскоре он был уже не один. Прорезая ряды южан, они шли все увереннее, прикрывая спины друг друга, и Морган уже не разбирал, сколько ангерранцев шли рядом с ним.
— Стрелы! — закричал кто-то из них, запрокидывая щит над головой.
Морган, не раздумывая, раскинул руками. Он сдержал и отбросил град стрел, обрушившийся на них. Сделав это, он ощутил, как по лицу вновь заструилась кровь, и мир вокруг поплыл и стал блеклым.
Хоругвь впереди накренилась и повалилась на землю.
— Я все исправлю, — зашипел Морган, крепко сжимая зубы.
— За короля! За Ангерран! — заорал кто-то прямо над его ухом.
Ноги вязли в месиве травы, грязи и крови, а меч в руках с каждым шагом становился все тяжелее. Тьма, овладевшая Морганом, медленно отступала, отчего он задыхался в беззвучном крике, продолжая рубить и колоть, выхватывать, толкать и крушить. Он убивал, но боевая ярость ослабила свою хватку.
Лицом к лицу он встретил ангерранца с шипастой булавой в руках. Они глядели друг на друга и вокруг растеряно, словно кто-то сбросил их с небес в эту бойню. Они встречали новые и новые лица, полные недоумения, пока не поняли, что ни один южанин больше не стоял на ногах у горящего прилеска.
— Мы победили? — недоверчивый шепот волной пронесся от одного воина к другому сквозь крики боли раненных и умирающих.
— Победа! — закричал кто-то наконец.
— Мы разбили их, милорд! — ангерранец хлопнул Моргана по плечу.
Тот постарался скривить губы в улыбке, но вышло нечто несуразное — он едва стоял на ногах и не мог изобразить на лице и тени радости. Он все шарил глазами по сторонам, ожидая, что кто-то набросится на него, но не видел вокруг никого, кроме северян. Все руалийцы были придавлены смертью к земле.
Боевая хоругвь Пятого королевского полка нашлась срезанной с древка в руках тощего юнца в багровой куртке отряда принца Тадде. Зубы Моргана отбивали мелкую
