Белла воскликнула:
— В операционную! Еще одна операция?
— О да. Но, видите ли, они бы не стали ее делать, если бы он не смог ее перенести, так что это скорее хорошая новость. Не волнуйтесь. — И она положила трубку.
Такие же ответы Белла получала и в последующие дни. Первая медсестра, похоже, отсутствовала, потому что на звонки Беллы отвечали разные голоса. И все они говорили, что да, он, совершенно точно, хорошо держится. И они возлагают большие надежды на его крепкий организм, и, возможно, да, завтра они скажут ей, что она может повидаться с ним.
Карл постепенно приходил в себя. Он знал, что на его теле практически не было живого места, но он мог двигать пальцами правой руки, однако позднее они оцепенели. Он ощущал только свою голову, и она болела. Иногда боли были настолько сильными, что в него втыкали очередную иголку. Он ждал этих уколов, потому что они уносили его от всего в теплую темноту, где не было ничего. Но в одно прекрасное утро он проснулся и увидел чье-то лицо, смотревшее на него. Это не было лицо медсестры. Это лицо он не узнал, но он узнал голос, и этот голос обращался к нему:
— Сегодня утром вы чувствуете себя лучше, уже не все вверх дном.
Все вверх дном. Он будто снова оказался сидящим на скамье в баре, а какой-то мужчина говорил:
— Ну и денек был. Все вверх дном.
И каждый раз, когда мужчина говорил это, Карл передавал ему сообщение. Какого рода сообщение? До него снова донесся голос этого мужчины:
— Вряд ли вы меня помните, потому что я выгляжу совсем не так, как когда говорил с вами в баре.
Он мог смотреть только одним глазом, потому что второй был под бинтами, и этим глазом он начал вглядываться в лицо мужчины. У него было худое лицо с резкими чертами. Подбородок заостренный. Он всегда запоминал черты людей. Он смог увидеть, что мужчина улыбается ему, и тут снова прозвучал его голос:
— Если бы я сказал вам, что у меня были аккуратно причесанные густые русые волосы, усы и пухлые щеки и что я говорил с акцентом, свойственным кокни: «Ну и денек, все вверх дном», вы бы узнали меня? Парик и несколько резиновых пластинок, а также фальшивые усы могут сильно изменить внешность.
Мужчина в баре, полицейский агент.
Он говорил мягко:
— Я сожалею о том, что с вами произошло. Всем сердцем. Вы отлично сделали работу, но, Бог мой, как же вы поплатились за это! Я все еще ищу их и найду. Поверьте мне, я безмерно благодарен вам за то, что вы сделали. Может, это не лучший способ отблагодарить вас, но, если когда-нибудь в будущем я что-то смогу для вас сделать, вам нужно только сказать: «Ну и денек! Все вверх дном». — И он засмеялся, все так же мягко, а потом добавил: — Мы вот тут думали, сможете ли вы вспомнить хоть что-нибудь. Что произошло перед нападением на вас?
Карл задумался… Перед нападением. Перед тем, как они убили его. О да, да. Это был рыжеволосый парень, который вытащил его из подвала. Он не знал двоих других, которые были с ним, но его лицо он никогда не забудет. Оно было последним, что он помнил. Карл перевел взгляд единственного глаза на мужчину и пробормотал:
— Рыжеволосый.
— У него рыжие волосы?
— Да.
— Вы уверены?
— Да… и…
— Что? Вы можете еще что-нибудь о нем сказать?
Мог ли он еще что-нибудь о нем сказать? Зубы! О да, зубы, потому что в тот день у него у самого болел зуб, и он шел, опустив голову и прикрыв рот рукой. И именно поэтому он заметил у того зуб, похожий на клык. Мужчина сказал, что помнит, как он играл на дудочке, и широко улыбнулся. И во рту, с одной стороны, да… да, он увидел то, о чем подумал, что это похоже на клык. Возможно, что это два сросшихся зуба. Два зуба, растущих не на месте. Он вспомнил, что подумал тогда: хорошо, что острые края зубов направлены строго вниз, иначе они поранили бы губу. Да.
— Зуб.
— Зуб? Что-то с его зубами?
— Да. С этой стороны. — Он попытался поднять руку к лицу, но ему это не удалось. Тогда он пояснил: — С правой стороны… Нет, с левой. Два зуба, один… — Он замолчал, чтобы отдышаться, а мужчина сказал:
— Не торопитесь, не надо. Просто попытайтесь вспомнить, — голос его звучал взволнованно.
— Ну, как бы один, хотя на самом деле два, но из одного корня. Один наполовину заходит на другой. Похоже на… клык.
— О, Карл. Вы чудо! Вы действительно чудо. Должен вам сказать, что я не сомневаюсь: теперь я их достану. Я знаю, где он прячется, и где я могу найти его сообщников. Я поймаю его. Рыжие волосы и кривой зуб. Боже! — Он положил ладонь на забинтованную руку Карла и сказал: — Вы удивительный человек и такой наблюдательный. Вы не должны были оказаться в нынешнем положении. Теперь мне надо идти, но вы скоро снова меня увидите, да и других из наших, обещаю вам. А еще обещаю вам, что если это будет зависеть от меня, то я ему устрою веселенькую жизнь.
Детектив поспешно покинул палату и чуть не столкнулся с доктором, который спросил:
— В чем дело? Вы так торопитесь! Что случилось?
— Вы не поверите, доктор! Он только что сообщил мне крайне важную информацию. Он описал мне приметы человека, который намеревался его убить, и я точно знаю, кто этот человек. Мы допрашивали его с пристрастием в течение четырех дней, но ему удалось уйти от ответственности — он убедил нас, что лежал дома с простудой или что-то в этом роде, а к пивной даже не приближался. И это подтвердили его люди.
— И вы знаете, где он сейчас?
— О да! Мы можем сразу же взять его. — Он наклонился к доктору. — Он думает, что находится в безопасном месте, залег на дно. Он помогает в борделе.
Доктор тихо рассмеялся и сказал:
— Как это должно быть для него интересно!
— Да уж. Ему скоро станет еще интересней. Я буду держать вас в курсе, доктор. Хотя, в любом случае, вскоре эта история будет во всех газетах, если от меня хоть что-то зависит. — Он кивнул в сторону двери. — Этот бедняга, лежащий там, должен работать в полиции, в спецподразделении. Он замечает малейшие детали, а зачастую именно незначительные детали обеспечивают успех всего дела. Что ж, до встречи, доктор.
— До встречи. — Улыбаясь, доктор вошел в палату и сказал медсестре: — Вот пошел счастливый человек.
Он повернулся к фигуре, лежавшей на кровати.
— Доброе утро, мистер Поуз. О, вы выглядите немного лучше. Как вы себя чувствуете?
— Я пока не понял, доктор.
— Конечно не поняли. Но вы идете на поправку, и, как вы знаете, сегодня днем вам предстоит еще одно путешествие по длинному коридору. Мы собираемся заняться вашим носом. Вы не узнаете себя, когда вам его поправят. А кроме того, как я и говорил вам вчера, мы также займемся метками на вашем лице. Их можно было бы убрать много лет назад, если бы только вы обратились в больницу.
