веков. Оно завершилось к концу III века»
(Оертел Ф. Экономическая жизнь империи).
Сравнительный анализ ориентализации Римской империи позволяет делать следующие выводы:
1) Институционное значение этого процесса можно определить только в том случае, если исследование основывается на понимании сущности гидравлического общества и агроуправляемого восточного деспотизма.
2) Процесс эллинизации приводит к возникновению восточного общества. Эллинизация Рима началась почти за двести лет до установления власти императора.
3) Как тип общества, императорский Рим нужно приравнивать не к доиндустриальным абсолютистским монархиям Запада, а к великим агроуправляемым абсолютистским режимам Востока.
Падение агроуправляемого деспотизма в Западной Римской империи
В отличие от абсолютных правителей Европы после окончания средневекового периода власть римских правителей Испании, Галлии, Западной Германии и Англии не была ограничена национальными корпорациями, владевшими собственностью (поместьями). И хотя они старались сохранить политическое и культурное лидерство в руках уроженцев этих стран, управление политическим аппаратом осуществлялось в агроуправляемых традициях.
Как и в других странах, они создали крупные негидравлические конструкции – в первую очередь государственные дороги и пограничные стены. С помощью государственной почты они монополизировали сферу быстрых коммуникаций. И они пересчитывали и облагали налогами жителей западных провинций тем же способом, что и на Востоке.
Стремление жителей Иберии – кельтов и германцев – к свободе не могло удержать зарождающиеся государства Западной Европы от установления – сначала по принуждению, а позже как само собой разумеющегося – государственного ига, которое давало негосударственным силам общества мало шансов на участие в определении своей политической и экономической судьбы. В течение нескольких веков восточный деспотизм в его эллино-римском виде распространился на леса Германии, Атлантическое побережье Галлии и Испании и южные границы Шотландии.
Эти восточные институты не исчезли, когда в IV веке н. э. Западный Рим сделался независимым от гидравлического Востока. Деспотичное государство, которое не терпело существования сильных организованных классов, владевших собственностью, – хотя и смирилось с существованием крупной собственности всякого рода – продолжало воспроизводить себя даже после того, как его управленческий и бюрократический аппарат резко сократился. И в самом деле, правительство Западного Рима до самого конца стремилось сохранить свои абсолютистские позиции. Его последний выдающийся политический деятель, Ираклий, был типичным представителем гидравлического правления, евнухом (Штейн Э. От римского к византийскому государству).
Как и в поздней Византии, упадок Западной Римской империи был вызван главным образом внешними факторами. Лишившись доходов богатых восточных провинций, итальянская метрополия сильно ослабела, к тому же она никак не могла оправиться от коллапса своей экономики, основанной на рабском труде. Восток, имевший более интенсивное сельское хозяйство, никогда не полагался на рабский труд. Поэтому Запад сильно пострадал, когда источники дешевой рабской силы иссякли.
Политическая немощь Рима стала очевидной в начале V века: в 406 году Рим потерял Галлию, в 407-м – Англию, в 415-м – Испанию и в 429-м – Африку. В ослабевшей метрополии крупная земельная аристократия, представители которой создали новую группу в сенате, усилила свою значимость.
Впрочем, новые политические лидеры были еще слишком слабы, чтобы создать невосточный тип управления. Эта цель была достигнута только тогда, когда они присоединились к королю германцев Одоакру, который в 476 году официально отказался от обветшавшего абсолютизма Западного Рима (Штейн Э. От римского к византийскому государству).
Европа после 476 года
Неудачные попытки абсолютного управления
Определенные символы гидравлического правления вроде требования к вассалам целовать туфлю суверена сохранялись еще долгое время, даже пережили период правления Меровингов, но, не имея прочной социальной базы, они в конце концов отошли в прошлое. А политическое развитие, вместо того чтобы следовать римской модели, создало децентрализованную протофеодальную систему правительства, которое было характерно для первого периода Средних веков.
Единственная в своем роде «Книга Страшного суда»
Во время этого периода, который продолжался до середины XII века, в 1086 году появилась «Книга Страшного суда». Это была перепись всех земель Англии, которую организовал в 1085 году норманнский король Вильгельм Завоеватель, захвативший эту страну. Европейские историки обнаружили институционные корни этой книги не только в Англии, но и в Нормандии (Мейтленд Ф.У. «Книга Страшного суда» и то, что было потом). Хотя эти корни и были совершенно достоверными, они не способны объяснить нам, как появилась сама идея грандиозной переписи англонормандских земель. Подобный тип общественного кадастра был не только неизвестен там, откуда явились в Англию Вильгельм и его люди (в самой Нормандии не было ни «Книги Страшного суда», ни похожих книг), но его не знали и в других местах западных областей Европы (Мейтленд Ф.У. Конституционная история Англии). По словам Мейтленда, эта книга представляет собой «документ, который не имеет аналогов в истории Европы».
Что же породило этот небывалый документ? Завоевание, по словам Мейтленда, не дает убедительного объяснения, ибо в средневековой Европе было много завоеваний, но лишь одна «Книга Страшного суда». Все дело в норманнах, явившихся из Нормандии. Они обосновались на севере Франции в результате завоевания. Могло ли случиться так, что в 1085 году норманны познакомились с методами управления, которые были им известны в X веке или в первой половине XI?
Когда в 1066 году норманны захватили Англию, их соотечественники утвердили себя как хозяева Южной Италии, то есть той области, которая с перерывами находилась под управлением Византии. Некоторые из норманнов укрепились на острове Сицилия, которым Византия управляла в течение трех столетий. После них сюда пришли сарацины, которые сочетали арабские и византийские методы абсолютистского управления.
У нас нет неопровержимых свидетельств того, что Вильгельм позаимствовал византийско-арабский опыт на Сицилии. Но мы знаем, что в 1072 году, то есть за тринадцать лет до того, как он велел составить описание Англии, норманны захватили столицу Сицилии Палермо и северную часть острова. И нам известно, что итальянско-сицилийские норманны и их кузены в Нормандии и Англии, особенно дворянство и духовенство, часто ездили друг к другу в гости. Кроме того, норманнские дворяне и священники активно участвовали в административной работе. Поэтому совсем неудивительно, что, основываясь на знаниях об этом периоде, Хескинс, ведущий английский эксперт по англо-сицилийским отношениям в эпоху Средневековья, высказал предположение о «возможной связи между „Книгой Страшного суда“ и фискальными записями, которые [жители Сицилии] унаследовали от своих византийских и сарацинских господ» (Хескинс Ч.Г. Англия и Сицилия в XII веке).
Гипотеза Хескинса очень хорошо объясняет, как типично гидравлический метод фискальной администрации появился в феодальной Европе. Она также объясняет, почему в течение нескольких столетий после этого «грандиозного предприятия» не появилось ничего подобного. Очевидно, систематическая регистрация в масштабе всей страны в феодальном обществе была совсем неуместна, хотя в странах восточного деспотизма это было обычным явлением.
Испания
