Металлические улицы пересекали основной коридор строго под прямым углом, металлический потолок был освещен двумя рядами флюоресцентных трубок. Меня уже с первых шагов подташнивало от замкнутого пространства, а каково провести здесь год, пять, десять?!
Я твердо решил, что не задержусь в Атроник-сити более двух дней. Надо было нанять роллер до концессии Эйба Карпена. Официальный почтовый адрес компаньонов был "Атроник-Сити, Главпочтамт", деньги переводились отсюда. Кроме того, я намеревался взглянуть на текущий счет Карпена и Маккена — вдруг да удастся что-то узнать.
Но не сегодня. Сегодня мой желудок находился в самом плачевном состоянии, а голова из солидарности тоже шла кругом. Сегодня я лягу в постель и пристегну ремень, дабы ночью ненароком не всплыть к потолку.
Бюро картографии и регистрации было как раз тем местом, откуда следовало начинать. Здесь не только оформляли заявки на концессии. Зал ожиданий был своего рода клубом. Сюда после многомесячных поисков съезжались старатели, здесь чесали языки, составлялись новые компании и распадались прежние.
Маккен и Карпен в этом смысле являли исключение. Они продержались вместе пятнадцать лет. Раз в шестьдесят дольше, чем старательские «фирмы» подобного рода.
Рыскание по астероидам в поисках залежей редких металлов предрасполагает к одиночеству. Но в одиночку долго не продержишься: обуревает тоска по живым людям, и старатели часто сбивались в небольшие группы. Однако как угадать, сживетесь ли, сработаетесь ли вы со своим напарником? Связи расторгали здесь так же быстро, как и завязывали, порой дружба вспыхивала на три недели.
Бюро картографии и регистрации занимало большое помещение под куполом на первом уровне. Я толкнул дверь и вошел в просторный зал ожидания, он оказался довольно уютным. На искусственном бледно-зеленом ковре живописно смотрелась каштановая обивка диванов. В зале находилось несколько изыскателей. Разбившись на две группы, они оживленно беседовали. Поразительная вещь — люди на удивление походили друг на друга. Седеющие волосы, лица без возраста, воспаленные глаза, слежавшаяся в чемоданах одежда.
Переступив порог двери с табличкой «Директор», я оказался в респектабельном, но строгом кабинете, вполне приличествующем главе крупного оффиса.
Директор — некто Тикинг — соответствовал своему кабинету. Чистое лицо, безупречная форма, украшенная всеми уставными регалиями. Мы поздоровались с изысканной вежливостью, и я спросил:
— Вам ничего не говорит фамилия Карпен?
— Карпен? Ну как же. Он работал в паре со старым Джефом Маккеном… Бедный Джеф, ведь он погиб.
— Да-да. Вот именно.
— Вы приехали в связи с этим? А я и не знал, что парней с Пояса начали страховать.
— Это не совсем так, — терпеливо ответил я. — Речь идет о пенсионном фонде, который… В общем, это детали. Я думал, вы сможете сообщить мне кое-какие подробности о Карпене. И о Маккене тоже.
На лице директора появилась слабая улыбка.
— Вы видели людей там, в зале?
Я кивнул.
— Вот вам Карпен и Маккен. В точности. Они все на одно лицо — тридцать им или шестьдесят. Роли не играет, кем они были на Земле до того, как попали сюда. Несколько лет на Поясе нивелируют их всех — как тех в зале.
— Это внешняя сторона, — сказал я. — Меня больше интересуют личные особенности.
— Все то же самое. И в этом отношении они абсолютно одинаковы. Угрюмы, необщительны, заносчивы, неизлечимые романтики — до последнего вздоха верят, что на следующем астероиде их ждет Большая Жила. Маккен, правда, был потрезвее многих. Вот видите, он вносил деньги в пенсионный фонд, вел счет каждому дублезу. Вообще в денежных вопросах он смыслил лучше, чем кто-либо из парней на Поясе. Я наблюдал однажды, как он торговался, покупая какую-то запчасть для своего роллера или что-то из инструмента, сейчас не помню, — это было зрелище, скажу я вам.
— А Карпен?
— Старатель, — ответил он, словно я не знал этого. — В финансах мало что понимает, поэтому все дела вел Маккен. Но по части минералогии Карпен — ас. Он на глаз способен распознать камни, о которых мы с вами и слыхом не слышали. Почти все парни на Поясе — с университетскими дипломами, но Карпен на голову выше их.
— Должно быть, они составляли хорошую пару, — поддакнул я.
— Конечно. Иначе они не продержались бы вместе такой срок. Они прекрасно дополняли друг друга.
Он перегнулся ко мне и продолжал доверительно:
— Эта парочка оказалась куда хитрее, чем все думали. Они нигде не зарегистрировали свою фирму. Официально каждый действовал на свой страх и риск. А сейчас целая куча простофиль у нас в Атронике рвет на себе волосы. Я вам говорил, что Джеф Маккен занимался денежной стороной? Так вот, он наодалживал денег по всему городу.
— А теперь, когда он умер, оказалось, что Карпен ни за что не отвечает?
Директор кивнул.
— Маккен умер раньше, чем следовало. Останься Джеф в живых, он бы всем все вернул, я уверен. Говорят, они нашли там умопомрачительную жилу.
— Когда вы в последний раз видели Карпена? — спросил я.
— Сейчас, дай бог памяти… месяца два назад. Перед тем, как они вдвоем отправились на этот астероид и нашли свою жилу.
— Карпен не зарегистрировал у вас концессию?
— Нет. Он сделал это в Химия-сити.
— Жаль… Видите ли, у нас, признаться, возникли сомнения относительно смерти Маккена. Пока только сомнения, никаких конкретных подозрений у нас нет.
— Вас смущает, что это случилось сразу же после того, как они открыли жилу?
— Да.
— Вряд ли вам удастся что-нибудь узнать, — с сомнением, покачал головой директор. — Такое случается не впервые. Когда человек в кои-то веки нападает на настоящее месторождение, он теряет голову, а с нею и осторожность. А у нас здесь достаточно ошибиться один только раз.
— Возможно, возможно, — я встал, чтобы откланяться. — Спасибо за любезность.
— Всегда к вашим услугам.
Мы обменялись рукопожатием.
Я вышел в холл. Никто из старателей не повернулся в мою сторону.
Я отправился в фирму по прокату роллеров. Машина, которую мне предложили, оказалась не из лучших. Ею пользовались не менее десяти лет, краска облезла, а ветровое стекло (глупое земное наименование для иллюминатора — ведь здесь нет встречного ветра!) было все в мелких трещинках от астероидной пыли.
Тип из фирмы, без зазрения совести предложивший мне этот рыдван, даже не покраснел, называя цену: двадцать дублезов в день плюс горючее! Я заплатил без звука — в конце концов это были деньги Танжерской всеобщей, — напялил космический костюм, влез в кабину этой реликвии, привязал ремни и кивнул грабителю. Тот раскрыл ворота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
