Это правда. Удовольствие я честно заработала, потому что не ленюсь и по мере сил исполняю свой долг. Скучные дела, конечно, оставляю другим. Лорд камергер сам принимает прошения о помощи и правосудии, мне это ни к чему, все равно я не знаю, как поступать с этими обездоленными нищими, бездомными монахинями и обиженными священниками. Благодаря хлопотам леди Рочфорд в моих покоях все идет не хуже, чем при королеве Анне. А вот службу при короле мне приходится нести самой. Он хоть и стар, но пылок. Тем не менее дельце отнюдь не легкое. Во-первых, преклонный возраст, во-вторых, непомерная толщина. Помогаю как могу, вспомнила все уловки. Раздеваюсь, не задув свечи. Притворяюсь, что сама потеряла голову от страсти. Шепчу ему на ухо разные глупости, которым так хочется верить, — ни один придворный кавалер не сравнится с ним, презираю юнцов, их глупость, их дешевые желания, мне нужен настоящий мужчина. Если король пьян или слишком устал, вспоминаю, чему учил меня мой дорогой Фрэнсис, и просто усаживаюсь на него верхом. Ему нравится, раньше такое с ним делали только шлюхи, это запретное удовольствие, почему-то не угодное Богу. Красавица жена ведет себя как девка с рынка — скачет голая, волосы разметались по плечам, стонет от страсти. Его это страшно возбуждает. Я, собственно, не жалуюсь. Так даже приятнее, чем под ним, — не так тяжело, не так воняет. От запаха гниющей раны на ноге мне вообще становится дурно.
Это нелегко. Быть женой короля — это тебе не только танцы и вечеринки в розовом саду. Я пашу как лошадь, но работа моя ночная, тайная, никто и знать не должен, чего мне это стоит. Меня тошнит от короля. Сердце надрывается — все старания не ради любви, а ради бессильного старика. Ему бы помолиться на ночь и уснуть спокойно, а туда же! Никто не знает, как тяжко достаются соболя и жемчуга. И пожаловаться никому нельзя, даже намекнуть. Это страшная, страшная тайна.
Он отваливается от меня, наконец раздается храп. Как ни странно, в этот момент я особенно ясно ощущаю — мне не так уж повезло. Измучил меня, растревожил, а что толку? Неужели всю жизнь придется прожить со стариком? С отцом, почти с дедом? Мне только пятнадцать, я мечтаю о свежести поцелуя, о гладкости юной кожи, о тяжести мускулистого тела. Неужели этого никогда не будет? Так и придется стараться самой, потому что от слабого, бессильного мужа нет никакого толку? Раздается трубный звук — он пускает газы во сне, мало было вони под одеялом. Встаю и не в лучшем настроении выхожу из спальни.
А там леди Рочфорд, мой добрый ангел. Она понимает, каково мне. Понимает, почему у меня так тяжело на сердце, почему я иногда бываю раздражительной. Ждет с горячим питьем и бисквитами наготове, усаживает у огня, нежно, неторопливо расчесывает волосы. Постепенно я успокаиваюсь.
— Забеременеешь — оставит тебя в покое. — Ее шепот едва слышен. — Только никаких ложных тревог. Скажешь, когда будешь совершенно уверена. Тогда тебя ждет целый год покоя. А родишь второго сына — твое будущее обеспечено, сможешь жить в свое удовольствие, король ничего и знать не будет.
— Мне больше не до удовольствий. Жизнь моя кончена, так и не успев начаться. Пятнадцать лет, а все уже надоело.
Она обнимает меня за плечи.
— Все наладится. Жизнь на этом не кончается, надо терпеть. Так или иначе, ты своего добьешься.
ДЖЕЙН БОЛЕЙН
Виндзорский дворец, октябрь 1540 года
По правде говоря, роль главной придворной дамы при королевской опочивальне отнюдь не легка. Под моим началом рой девчонок, которых в любом приличном городе послали бы, как шлюх, на публичную порку. Закадычные подружки Екатерины — все как одна вульгарные потаскушки. Откуда они только взялись в благородном доме? И как только хозяйка Норфолк-Хауса выдерживала эту свору? Екатерина настояла на том, чтобы всех ее прежних подружек пригласить фрейлинами. Не мне ей отказывать. Остальные придворные дамы, навязанные дядюшкой, — для нее неподходящая компания, они молодой королеве в матери годятся. Ей нужно окружение сверстниц, да только эти — не чинные, воспитанные юные особы из благородных семейств, а какие-то распутные бабенки, и, глядя на них, она тоже то и дело срывается с цепи. Уму непостижимо, как они себя ведут, и это в покоях королевы! Совсем не похоже на двор королевы Анны, скоро все заметят разницу. Просто не знаю, что думает милорд герцог, но король готов позволить этой девочке-невесте все, что угодно. Однако покоям королевы надлежит быть примером элегантности и хорошего вкуса, а получилось обиталище грубых дур, чья манера выражаться подобает более конюшне, чем королевскому двору.
Понятно, что ей нравятся Екатерина Тилни или Маргарита Мортон, хотя они тоже вульгарны и крикливы донельзя. Агнесса Рестволд — ее давняя наперсница. Но когда я увидела Джоанну Булмер, глазам своим не поверила. Екатерина о ней и не вспоминала, да та написала ей тайно. Бросила мужа, подольстилась к королеве, непонятно, то ли Екатерина ее пожалела, то ли побоялась — вдруг старая подружка проговорится, расскажет ее секреты.
Как так может быть? Пригласить эту бабу занять место при королевской опочивальне — место, лучше которого нет во всей стране? И только потому, что она знает ее детские тайны? Какие такие секреты могут быть у этой девчонки, чего она боится? Разве можно доверять Джоанне Булмер? Эта уж точно проболтается, особенно при королевском дворе, где все всегда сплетничают о королеве. Каково мне быть главной придворной дамой, как такое вытерпеть, когда одна из фрейлин знает тайну настолько важную, что может выпросить у королевы все, чего душе угодно?
Такие у новой королевы подружки и приближенные, и с этим ничего, похоже, не поделаешь. Остается только надеяться, что дамы постарше смогут показать достойный пример и навести кое-какой порядок в этом ребячьем хаосе, которым так наслаждается Екатерина. Леди Маргарите Дуглас, благородной даме чистейшей крови, самой только двадцать один. Племянница короля, она, к сожалению, подолгу в покоях королевы не задерживается, исчезает на полдня, а с ней и ее подружка Мария, герцогиня Ричмондская, вдова Генри Фицроя. Бог знает, где эти двое проводят время. Говорят, они обе пишут стихи и много читают, это, несомненно, похвально, но сколько часов в день можно читать и сочинять поэмы? И почему я никогда не могу их отыскать? Остальные придворные дамы — все из семейства Говард: старшая сестра королевы, ее тетка, другие родственницы, включая Екатерину Кэри. Только возникла возможность чем-нибудь разжиться — она тут как тут, еще бы, в родне появилась новая королева. Эти только о себе и заботятся. Как ни старайся, чтобы покои королевы выглядели попристойнее, помощи от них не добьешься.
