Кэтрин еще раз окинула взглядом знакомые с детства стены, кивнула и пошла вместе с мужем к ожидавшей их карете.
— Как прошла твоя встреча с кузиной? — спросил Люсьен, когда они сели внутрь и двинулись по дороге к дому.
Кэтрин нахмурилась.
— Не так хорошо, как я надеялась. — Она вздохнула. — Мьюриэл обижена на меня по непонятной причине. Может быть, потому, что я была окружена заботой и любовью, когда жила с родителями, а ее никто никогда не любил.
— Ей, конечно, тяжело жить с отцом, который заботится только о своих интересах, — в задумчивости проговорил Джейсон. — Мне жаль эту девушку.
— Отец совершенно не думает о ней, — добавила Кэтрин. — Мьюриэл нуждается в его заботе и внимании, а он только ругает ее. Дунстан — настоящий тиран. Как ни странно, но мне кажется, что Мьюриэл имеет ясное представление о своем отце.
— Мы обязательно позаботимся об этой девушке, — пообещал Люсьен. — Как-никак она наша родственница, нравится ей это или нет. Может быть, со временем мы найдем способ помочь ей.
Кэтрин благодарно улыбнулась мужу:
— Спасибо, милорд.
Люсьен откинулся назад, приготовившись к долгому путешествию домой. Кэтрин смотрела в окошко на проплывающий мимо пейзаж, а Люсьен всю дорогу ловил себя на том, что поглядывает на жену.
На самом деле он был рад, что взял ее с собой, и наслаждался общением с ней, наслаждался тем, что она была просто рядом. Прошлой ночью в гостинице они спали вместе, согревая друг друга в холодной постели. Ему понравилось просыпаться утром, чувствуя ее рядом.
И сейчас, глядя на черты ее прелестного, освещенного солнцем лица, на соблазнительно возвышающуюся грудь, он страстно желал ее.
Люсьен вдруг подумал, что если это любовь, то в ней нет ничего ужасного, как он считал раньше. Может быть, он даже мог бы смириться с этим чувством.
Люсьен снова посмотрел на Кэтрин и улыбнулся.
Искоса посмотрев на Джейсона, он заметил, как тот украдкой посмеивается над ним.
Глава 21
После нескольких недель ожидания у Кэтрин наконец появилась возможность поехать в Гилфорд. Она собрала вещи, уложила их в небольшой кожаный чемоданчик и подошла к окну. Было раннее утро, и небо заволокло облаками. Порывы ветра пригибали едва пробившуюся травку, и в воздухе ощущалось приближение грозы.
Несмотря на плохую погоду, Кэтрин решила воспользоваться отсутствием мужа (он находился в Лондоне) и поехать в Гилфорд. Она посмотрела на двор и увидела Майкла, бегущего к конюшне. Надвигающийся дождь не пугал мальчика, спешившего на очередное занятие с Бенни по конной выездке. Майклу очень нравилось это дело, особенно после того как Люсьен сделал ему очередной подарок. Муж ужасно баловал ребенка, но Кэтрин не возражала. Майкл всегда принимал подарки с таким восторгом и благодарностью, что не хотелось лишать его этой радости.
Так было и вчера.
— Кэтрин! Кэтрин! — кричал Майкл, забыв от волнения, что ее следует называть «миледи». — Пойдем скорее! Ты увидишь, какое седло купил мне милорд. Он привез его специально для меня из Лондона! Пожалуйста, Кэт… то есть миледи! — Он потянул ее за руку из гостиной и повел к конюшне. — Скорее, ты должна это видеть!
Кэтрин со смехом подчинилась настоятельной просьбе мальчика, затем заметила мужа и улыбнулась, увидев довольное выражение его лица. Люсьен немного смутился, застигнутый врасплох за очередным потворствованием ребенку, и его смуглые щеки слегка порозовели.
— Мальчику неудобно сидеть в седле, предназначенном для взрослых, — пояснил он. — Надо, чтобы у него было соответствующее снаряжение.
— Конечно, — согласилась Кэтрин, пряча улыбку. Майкл окончательно покорил маркиза. Люсьен обожал ребенка и готов был на все ради него.
Затем, когда для маркиза подготовили Клинка, а на низкорослого пятнистого мерина надели новое седло Майкла, Люсьен и мальчик отправились на конную прогулку. И сейчас, стоя у окна и вспоминая их улыбающиеся лица, Кэтрин почувствовала необычайный прилив нежности, от которого перехватило дыхание. За последнее время Люсьен явно изменился — стал более близким и открытым. Возможно, влияние Майкла пробило брешь в стене отчуждения, которую маркиз старательно выстроил вокруг себя.
Если бы Кэтрин не стремилась с таким безудержным рвением к возобновлению своих занятий медициной, которые являлись причиной разногласий, то в остальном в их отношениях не было бы никаких проблем.
Однако она не могла отказаться от своего пристрастия, особенно теперь, когда чувствовала себя словно птица в клетке, проводя время без всякой пользы. Обычная пустая жизнь жены аристократа была не для нее. Она задыхалась и скучала без своего любимого дела. Ей хотелось заниматься исследованиями и помогать больным людям, а для этого необходимо было пополнять свои знания в области медицины, чтобы с пользой применять их на практике.
С этими мыслями Кэтрин отошла от окна и вернулась к кровати, чтобы уложить последние вещи, которые она собиралась взять с собой в дорогу. Она еще раньше послала письмо Сайласу Каннингему, сообщив о планах Люсьена отправиться в Лондон. Ей было известно, что каждый год в это время маркиз проводил неделю со своим адвокатом, анализируя успехи и неудачи и планируя дела на ближайший период.
— Ты можешь поехать со мной, — говорил он. — Мне было бы приятно, но, к сожалению, я буду занят большую часть времени, и нам редко удастся побыть вместе. Лучше мы потом проведем с тобой пару недель во время лондонского светского сезона. Сначала, возможно, о нас немного посплетничают, однако, учитывая, что теперь ты маркиза Личфилд, общество, несомненно, примет тебя.
Кэтрин поняла, что с отъездом мужа у нее наконец появляется долгожданная возможность осуществить поездку в Гилфорд.
— Пожалуй, я предпочла бы поехать в Лондон во время сезона, если ты не возражаешь. Пора выйти из тени и положить конец сплетням раз и навсегда. Рано или поздно у нас появятся дети, и мы должны учитывать будущее отношение к ним со стороны общества.
Упоминание о детях вызвало у Люсьена улыбку.
— В таком случае я подготовлю почву для нашего появления в Лондоне, пока буду находиться там.
Он взял ее руку и поцеловал. В какое-то мгновение, взглянув в его жгучие черные глаза, ей захотелось поехать с ним.
Сейчас, упаковав последние вещи, защелкнув замок чемодана и вызвав лакея, чтобы отнести багаж вниз, Кэтрин снова подумала о муже. Она уезжала со смешанным чувством: с одной стороны, ее радовала перспектива вновь приступить к занятиям с доктором, а с другой — мучило сознание того, как будет разозлен и расстроен Люсьен, если узнает, чем она занималась в его отсутствие.
