Вокруг обнимались, целовались, смеялись и плакали от счастья десятки людей, звенели громкие возгласы и детский смех. Люди радовались победе и встрече с любимыми. Мимо бывшей принцессы, подхватывая узлы и мешки вернувшихся, чуть суетливо сновали ученики. Помочь женщинам быстрее добраться до родных жилищ было их сегодняшним заданием. Идеально совпавшим с тайными намерениями и планами самих красавцев.
Чтоб зря не волновать отосланных на побережье женщин, Гарди велел охранявшим их магам отправлять в обитель все письма, которые женщины захотят написать. И многие из учеников неожиданно для них самих получали все три дня пачки посланий от бывших обитательниц гарема. И теперь очень надеялись на более серьезное продолжение начавшихся в письмах романов. Или хотя бы на вполне заслуженную награду за отвагу, в виде поцелуев и свиданий.
Стараясь не попадаться им на пути, Милли торопливо пробиралась к Аглессе, кроткими улыбками отвечая на сыпавшиеся со все сторон приветствия. И не могла не заметить сопровождающих ее настороженных взглядов. Как не могла и не разгадать, что они все означают. Большинство из учеников и ушедших в обитель магов были сиротами или изгоями и втайне тосковали по собственным семьям. И потерянным родителям. Потому и осуждали Аглессу так резко и непримиримо.
- Привет, - неприязненно буркнула Аглесса в ответ на приветствие Милли, - пришла полюбоваться?!
- Иди за мной, - чувствуя как внутри, против желания, просыпается старинное раздражение, спокойно приказала Милли и, не оглядываясь, пошла вперед.
Не то что бы очень была уверена в покорности сводной сестрицы, просто надеялась, что та не станет показывать свое глупое упрямство.
Одна из комнат, дверь в которую была приоткрыта, показалась Милли подходящей и она свернула туда, проверив предварительно помещение магическим взором. Прав Гизелиус, теперь все они много лет будут на воду дуть.
- Садись, - устраиваясь за столом, миролюбиво предложила Милли бывшей принцессе, но Аглесса высокомерно усмехнулась и осталась стоять.
- Как хочешь, - магиня уже привычно запечатала дверь глыбой льда и напрягшись, притянула к себе из кухни кувшин с охлажденным персиковым соком, - речь пойдет о твоем будущем.
- С каких пор ты решаешь мое будущее? - зло огрызнулась Аглесса, проследила за спокойно отпившей сок принцессой и присела к столу, - налей и мне.
- Руки есть? - Милли никогда не потакала стремлениям Аглессы превращать всех вокруг в прислугу.
Аглесса скривилась, но сок все же налила. Выпила почти полный бокал, отставила в сторону и уставилась на Милли так, словно впервые видит.
- Амулет свежести тебе хороший сделали, - разглядев посвежевшее после отдыха личико принцессы, процедила с нескрываемой завистью, - раньше ты таких не имела.
- Ошибаешься, - Милли неожиданно стало весело, - всё наоборот. Раньше я носила амулет, прячущий мою истинную внешность, а теперь не ношу никакого. Как и твоя мать, ведь она очень хорошенькая. Ну ты и сама должна понимать, кого попало Хисс бы не выбрал.
- Не говори мне об этой женщине, - непримиримо поджала губы Аглесса, - она испортила мне жизнь.
- Она подарила тебе жизнь, - разом мрачнея, парировала Милли, - и всегда старалась сделать все, чтобы тебе было весело и уютно даже в хмурых стенах монастыря.
- Все это мелочи, - Аглесса упорно стояла на своем, - игрушки. А она могла обеспечить мое будущее гораздо надежнее, чем теперь.
- Аглесса, она попала во дворец шестнадцатилетней провинциальной девочкой, - принцесса попыталась объяснить ситуацию так, как понимала её сама, - и уже через полгода попала в лапы Хиссу. Что она могла сделать, если уже через несколько месяцев он отвез ее в Бернитский замок?! И держал там под стражей до того самого момента, как родилась я?!
- Я родилась! - поправила Аглесса, но Милли жестко усмехнулась.
- Ты родилась в начале осени, на два месяца раньше. И от заточения это событие Мирену не избавило. Он забрал её только тогда, когда родилась я, и обменял нас местами. Приставив к тебе родную мать, как кормилицу. И не говори, что Хисса можно было уговорить или разжалобить, не такой это был человек.
- Почему ты все время говоришь - был?
- Потому что он умер. Проклятье шаманов… они помогали ему на определенных условиях.
Милли не боялась говорить Аглессе правду, эти сведения, как объяснил Гизелиус, уже ничего не стоили. Более того, всё это отец собирался объявить специальным указом.
Некоторое время, хмурясь и стискивая кулачки, Аглесса раздумывала над услышанным, потом подняла взгляд на принцессу.
- И что ты мне хочешь предложить?
- Сначала я хочу узнать, на что рассчитываешь ты сама, - не повелась на уловку Милли, отлично знавшая, как умеет торговаться Аглесса за каждый бантик и обертку от конфеты.
- Большой дом в Дензире, выезд и приличное содержание.
- Нет.
- Почему?
- Ты недавно обвинила мать в том, что она не смогла обеспечить тебе достойное состояние, - медленно проговорила принцесса, обдумывая появившуюся мысль, - но она ведь была в тот момент в гораздо более худшем положении, чем ты сейчас.
- Как это?
- Ей было шестнадцать - тебе двадцать, У нее не было такого образования и опыта жизни во дворце, как у тебя, и, в конце концов, у неё не было брата принца.
- Какая мне польза от этого охотника? Королем он теперь станет не скоро, балы не любит, - пожала плечами Аглесса.
- И все же он, кроме матери, единственный родной тебе человек, - осторожно пробормотала Милли, пытаясь сообразить, как напомнить сестрице про Гектора, - правда не единственный кто хорошо к тебе относится.
- Ты об этом недоучившемся маге? - сама догадалась та, - не смеши. Для легкого флирта он еще сошел бы… мне всегда нравились брюнеты… но не больше.
- Гектор больше не брюнет, - презирая саму себя за предательство лежащего в саркофаге парнишки, сухо сообщила Милли, - во время схватки он очень отличился… можно сказать, совершил геройский поступок, но сильно пострадал, и личину пришлось снять. Сейчас они вместе с Миреной и Ленбаром находятся в лазарете… ты не хотела бы проведать?!
Она намеренно не сказала, кого именно, надеясь, что хоть к кому-то из пострадавших в сердце Аглессы вспыхнет сострадание или признательность.
- Нет, - резко и категорично, словно отрубила, отказалась Аглесса, и Милли взглянула на нее пристальнее, внезапно поняв со всей ясностью, что эту девушку совершенно не знает.
Та, что пряталась за глуповатым, кудрявеньким обличьем, оказалась много хитрее и жестче, и нравилась Милли еще меньше, чем прежняя Аглесса. Некоторое время девушка раздумывала, затем, сделав окончательные выводы, вытащила из воздуха лист магической бумаги. Стремительно черкнула несколько слов, и так же молча отправила адресату. И только после этого, холодно взглянув на замершую Аглессу, твердо произнесла:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
