В христианских странах вошло в обычай откупаться от орд викингов, чтобы разбойники оставили народ в покое. Но Мелморден призвал к себе в союзники из извечных кровных врагов — данов, и потому здесь и речи не могло быть о выкупе. Мелморден жаждал власти, он хотел, чтобы менее могущественные короли склонили перед ним голову, подчинились его господству.
Недели сменяли одна другую, а Конар все так же стоял в боевом порядке вместе с Эриком, Лейвом, их отцом и остальными братьями на поле брани, а напротив него стоял Мелморден со своими берсерками. В который уже раз Олаф передал ему свое требование освободить Найалла. Он никогда не согласится с притязаниями Мелмордена и его сына на титул Ард-Рига.
Но ничто не действовало на Мелмордена, и он опять повторил свою клятву, что Найаллу недолго осталось жить на этом свете.
Страсти были разогреты, перчатки брошены, но настоящее сражение только предстояло.
Эту ночь Конар провел прямо под открытым небом. Глядя на звезды, он вспомнил о Рагвальде, а следом за ним и о Мелисанде — впрочем, она и без того редко покидала его мысли. Он слишком хорошо знал, как шатки их позиции на побережье, и для него не было новостью известие о высадке датчан на берегах Франции.
Он ругал себя, что не смог достаточно убедительно ответить на письмо Мелисанды, но тут же понимал, что понапрасну тратит время.
Он ужасно тосковал по ней. Несмотря на все их ссоры, Конар переживал разлуку с ней, и мысли об этой женщине не давали ему покоя ни днем, ни ночью.
Особенно ночью, ведь как только он закрывал глаза, он видел перед собой ее, он слышал ее шепот, она, обнаженная, приближалась к нему — стоит лишь протянуть руку, и он коснется ее.
В лагере, конечно, были женщины. Но, несмотря на то, что его молодое, сильное тело жаждало любви, он обнаружил, что не в состоянии найти облегчение в чужих объятиях. Маленькая ведьма, похоже, накрепко приворожила его к себе, околдовала его душу. Он любил ее. Любовь показалась ему странным чувством, отнюдь не всегда приносившим радость — чаще он испытывал почти физическую боль. Он грезил о ней, он желал ее, он думал о ней в течение всех этих бесконечных дней и ночей.
Он обретал покой лишь в те недолгие мгновения, когда она снилась ему, и сны эти были восхитительны. Однако в эту ночь ему пригрезилось, будто он мечется по темному лабиринту, зная, что навсегда потерял ее. Сердце его билось бешено. Глухая тишина нарушалась лишь его собственным хриплым дыханием, тело его горело от боли. Он громко окликнул ее по имени, побежал еще быстрее, и откуда-то издалека услышал ее слабый голос, но так и не смог разглядеть ее.
Перед ним возникли грозные шеренги врагов. Он остановился, а потом вдруг стал частью огромного дерева, росшего рядом. В таком виде он сможет пробраться сквозь вражеский стан. Он снова ищет ее, ищет повсюду. Он слышит ее голос.
Они похоронили ее. Она погребена под толщей земли. Ее слабый зов еле слышен. Мелисанда… о, как жалостно звучит этот зов, она хочет вернуться домой, к нему.
И он подбирается к ней все ближе. Он слышит ее голос. Снова и снова. И он освободит ее — неважно, сколько врагов окажется на его пути.
Он резко повернулся во сне, ударившись головой о корень дерева, под которым спал, и — проснулся. Пасшийся рядом Тор обеспокоено глядел на своего хозяина. Поблизости ворочался Лейв, также не пожелавший спать в шатре и устроивший себе постель из конской попоны и седла в изголовье. С другой стороны от него лежал Эрик.
— Конар!
Он обернулся. Лейв, превратившийся во взрослого воина, сейчас мало напоминал мальчишку, постоянно задиравшего окружающих с тем, чтобы заставить их лишний раз биться с ним на мечах. Озабоченно нахмурившись, он глядел на Конара.
— Что случилось? Ты не болен?
Конар покачал отрицательно головой и спросил:
— С чего ты это взял?
— Ты все время вертелся с боку на бок и стонал во сне.
Конара не так-то легко было вогнать в краску, но в этот раз он почувствовал, как начинает гореть его лицо. Черт бы ее побрал. Насланные ею колдовские сны скоро станут явью. Он молча поднялся с земли, за ним — Лейв и Эрик. Эрик, более посвященный в подробности личной жизни Конара, спросил:
— Ты обеспокоен состоянием дел у себя дома?
— Меня постоянно беспокоит состояние дел у меня дома, — задумчиво согласился Конар. Он пожал плечами и улыбнулся. — А когда я возвращаюсь туда, меня беспокоит состояние дел здесь, — снова задумался. — Мне приснился интересный сон. Он подал мне неплохую мысль.
— Какую? — заинтересовался Лейв.
— Мы все время сталкиваемся лоб в лоб, армии против армии. Что, если мы точно разведаем, где они держат Найалла… и просто похитим его.
— Но как?
— Один человек должен пробраться в их стан. Один, которого враги не заметят, так как будут следить за многими.
— Возможно… — произнес Лейв, глядя на Эрика.
Они быстро собрали семейный военный совет и направились в шатер к Олафу. Однако еще до начала совещания они послали во вражеский стан шпионов, чтобы точно установить местопребывание Найалла.
— Но это значит, что кто-то один должен пожертвовать собою. Обречь себя на возможный плен, пытки. Если его схватят, это может еще больше запутать переговоры… — начал было Олаф.
— Отец! Но ведь так не может без конца продолжаться! — не выдержал Конар.
Олаф окинул взглядом других членов совета.
— Лейв?
— По-моему у моего брата возникла стоящая идея. Отец, эти переговоры зашли в тупик, они только выматывают нас. И мы не можем драться с ними, как собрались поначалу, ведь, если мы убьем Мелмордена, даны в отместку прикончат Найалла!
— Кто пойдет? — сурово спросил Олаф.
— Я, — отвечал Конар, стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно тверже. — Мой сон, моя идея. Я и должен идти.
— Как?
— В монашеском платье.
— Мой братец постригся в монахи! — не удержался! Эрик, и все рассмеялись. Хотя и не очень-то веселый, этот смех помог немного разрядить напряженную атмосферу совета.
— Да-да, а вы не заметили, как изменились в последнее время его привычки? — добавил Лейв. — Интересно, какая волшебница его заколдовала?
— Я уверен, что она высокая, с волосами цвета ворона крыла…
— А, кроме того, поразительно послушна и неприхотлива, — закончил за него Конар. — Может, хватит?
— Да, конечно. Вернемся к делу, — согласился Лейв.
— Отец, нам, безусловно, необходимо соблюдать строжайшую тайну, кроме того, мне понадобится помощь всей нашей дружины.
— Скорее всего, Найалла хорошо охраняют.
— От внешних врагов. Я уверен, что в тылу его стерегут один-два человека, не больше. И все же его исчезновение могут обнаружить слишком быстро, вот тогда-то мне и понадобится поддержка нашей дружины.
