Ну вот, теперь она действительно изменилась – и Шарль оказался к этому не готов. Плохо уже то, что его жена, которую он рассматривал как свою личную собственность, ищет утешений с другим мужчиной. Однако новость, сообщенная ему Селестиной, во много раз ухудшала дело. Тот мужчина нес угрозу не только для их семейной жизни, – он был английским агентом, который мог накликать на всю их семью невиданное несчастье. Таким образом, он дважды выставил Шарля в глупом виде. Как он смеет! Как только он посмел сделать это!
Шарль выпрямился, от ярости в нем закипала кровь, он прикидывал, что же ему делать. Он мог, пожалуй, выполнить свое первоначальное намерение и вытурить Пола из замка, мотивируя его некомпетентностью. Он мог пойти к Гийому и объяснить отцу, что Пол—агент. Но ведь могло случиться и так, что Гийом встанет на сторону Пола – его надежда на гарантии, которые дает коллаборационизм, кажется, пошла на убыль с тех пор, как возвратилась Селестина и рассказала обо всем, что она пережила. А если произойдет бурное объяснение, то совсем не исключено, что всплывет правда об отношениях Пола и Кэтрин. К тому же ему теперь было мало просто прогнать Пола Кертиса. Его охватила сильная жажда мести.
Нет, существует лучший способ, и он отыщет его, если не станет горячиться и даст себе времени все как следует обмозговать.
Шарль поднялся, с его лица не сходила злобное выражение. Его время придет, он заставит Пола Кертиса пожелать, чтобы тот никогда не видел никого из семейства де Савиньи. Надо лишь набраться терпения на некоторое время, продолжать играть роль, которую он уже научился исполнять и которая стала теперь его второй натурой.
* * *
Пол возвратился к вечеру. Кристиан заметил из окна, когда тот поднимался по подъездной дороге и вышел на улицу до того, как Пол ступил в замок.
– Мне надо поговорить с вами. Идите к конюшням – в это время дня там никого не бывает. Я приду туда через минуту.
Глаза Пола сузились, но он понимал, что здесь, на виду, разговор продолжать нельзя. Он последовал совету Кристиана и, оказавшись на месте, поставил в сторонке свой велосипед и стал дожидаться в прохладной полутьме конюшни. Мощеный двор под солнцем казался белым. Поджидая Кристиана, Пол вытер лицо и шею носовым платком. Жаль, что сегодня ему пришлось выйти из замка – он, правда, надеялся, что на его отсутствие никто не обратит внимания – неотложные дела потребовали его присутствия. Пришло сообщение, что Лондон намерен выслать партию оружия и боеприпасов, которую Пол запросил, и теперь, глядя на чистое небо, он догадывался, что это произойдет очень скоро. Необходимо было подготовить группу встречи, и, значит, предупредить юношу Пьера, которого Пол использовал как связного. Но Пьер оказался на другом конце деревни, у своей приятельницы, родители юноши уговорили Пола разделить их скромную трапезу из хлеба и сыра, пока он ждал возвращения Пьера. Поэтому на поездку ушло значительно больше времени, чем он предполагал.
Наконец показался Кристиан. Серьезное выражение его лица еще больше встревожило Пола.
– Что-нибудь случилось? – спросил он.
– Сюда приезжал фон Райнгард, – без обиняков выложил Кристиан. – Он разговаривал с отцом и Шарлем. Похоже, они засекли радиопередачи и вовсю стараются запеленговать передатчик.
Пол выругался.
– Рано или поздно – это должно было произойти. К таким вещам они относятся внимательно. В настоящее время, пока мы ждем партию оружия, можно не пользоваться передатчиком. Надо лишь передать весточку пианисту, предупредить его, чтобы он принял дополнительные меры предосторожности и не задерживался на одном месте. Не смогли бы вы сделать это для меня, Кристиан? Я уже был на улице, при сегодняшней жаре одного раза больше чем достаточно. Кристиан кивнул.
– Что я должен сделать – просто опустить записку в почтовый ящик?
Пол подумал. Он распорядился, чтобы теперь, когда ждут прибытия оружия, Пьер заглядывал в почтовые ящики два раза в день, и таким образом записка, опущенная сейчас, будет вынута сегодня же вечером, и это, возможно, более безопасно, чем если Кристиан начнет разыскивать члена ячейки в воскресенье пополудни, когда семья де Савиньи обычно отдыхает. Если кто-то из них отправится сейчас в деревню, это будет странно выглядеть.
– Да, – ответил он. – Опустите в ближайший к замку ящик.
– Я займусь этим. – Кристиан потер пальцами подбородок. – У меня ужасное предчувствие, Пол. Боюсь, здесь скоро будет самое настоящее пекло.
– Согласен. Я особенно беспокоюсь за Кэтрин и Селестину, если все это всплывет наружу. Кэтрин – англичанка, а Селестина забеременела от еврея. Я бы хотел отослать их, но Селестина очень слаба и не выдержит весь маршрут, а Кэтрин не захочет оставить ее. – Он замолчал, как будто пораженный внезапно пришедшей ему мыслью. – А что, если вывезти их с «Лисандером». Самолет, который доставит вооружение и боеприпасы, приземлится в поле, недалеко отсюда. Он сможет забрать их – если они захотят того.
– Думаю, Селестина согласится, – живо отозвался Кристиан. – Она смертельно боится за будущего ребенка. Относительно Кэтрин у меня такой уверенности нет.
– Ей надо подумать о Ги, – строго произнес Пол. – Если коммунисты поступят, как грозятся, и пристукнут Гейдриха, тогда я не стал бы отвечать за последствия.
– Что-нибудь известно в этом отношении?
– Гейдрих здесь еще не показывался. Насколько мне известно, он в Париже, но когда он все-таки приедет, то опасаюсь, что они поступят, как обещают. Это орава безумцев.
– Проклятые коммунисты! – Кристиан вынул пачку сигарет, предложил Полу, взял себе, оба закурили. – А что, если я поговорю с Кэтрин?
– Стоит попытаться. – Лицо Пола осталось невозмутимым. Как мало времени провел он с Кэтрин после возвращения. Кажется, она избегает его. – Убедите ее, что Ги может оказаться в серьезной опасности… скажите ей, что за Селестиной кто-то должен присматривать. Это может повлиять.
– Решено. Я, пожалуй, пойду. Не стоит, чтобы нас видели вместе.
Пол кивнул.
– Вы правы. Значит, опустите записку в почтовый ящик?
– Да, и переговорю к Кэтрин и Селестиной. Пол тронул ладонью руку Кристиана.
– Вы славный человек.
– Мне следует стараться, чтобы отработать за других членов семьи, – мрачно отозвался Кристиан.
В этот послеобеденный час прогуливался не один Кристиан.
Шарль все еще кипел гневом после утренних открытии. Он вышел из замка, который словно уснул в полуденной жаре раннего лета, и двинулся через поля, вверх по склону, к месту, которое притягивало его с детских лет. Там, в тени небольшой рощицы, он раскрывал свои школьные учебники, предавался в тиши занятиям. Позже он там гулял со своей первой девушкой, дальней родственницей, которую звали Изабелла, она приезжала к ним погостить, когда ему было шестнадцать лет. Там он впервые поцеловался, впервые коснулся мягких восхитительных округлостей женского тела. Загорал на солнце, сняв рубашку, наслаждаясь блаженным теплом солнечных лучей и упиваясь свежестью сладких запахов травы и близостью Изабеллы. С этой точки замок и окружающие его поля были видны как на ладони. Земли де Савиньи простирались до самого горизонта. И Шарль подумал: в один прекрасный день все это станет моим. Сознание этого затронуло в нем какую-то потаенную струну, наполняя гордостью и благоговейным трепетом. Прошлое и настоящее казались такими близкими, как будто он мог протянуть руки и обхватить их. Неизменное наследие многих поколений, Савиньи, очаровательное Савиньи, пристанище предков, в один прекрасный день станет домом его детей и детей его детей. Савиньи – его призвание, его наследственное достояние, его священный долг.
