– Я дочь хочу выкупить, – произнес Веселин, вернув мытника к разговору.
Хозяин сморщился, и купец испугался, что он не отдаст дочь или заломит такую цену, что продай он и ладью – не расплатится. Но мытник вдруг вздохнул горестно и сказал:
– Я Белаву на свободу отпустил, а значит, и ребенок вольный. Можешь забирать. Хоть с отцом пусть живет счастливо, если мать ее бросила. Людмилой девочку зовут. Очень красивая, вся в мать. От сердца отрываю девочку. Уж больно она Белаву напоминает.
Мытник приказал принести Людмилу. Едва увидев дочь, Веселин понял его слова. Она действительно была очень похожа на Белаву. Девочке было чуть больше года, но уже чувствовалось, что она обещает быть такой же беловолосой красавицей, как ее мать.
Подхватив девочку на руки, Веселин, распрощался с гостеприимным хозяином и вышел за ворота усадьбы. Не прошел он и десяти шагов, как его окликнула из-за угла полная женщина – повариха Буда.
– Добрый молодец, не посчитай за труд выслушать недостойную тебя женщину. Подойди ко мне сам, а то я боюсь, что нас увидят посторонние люди.
Веселин подошел.
– Слышала я, ищешь ты Белаву. Мытник не все знает. Заккай один ушел в Итиль к деду своему. Он бы никогда не взял с собой рабыню, ведь дед его не выносит язычников, а Заккай хочет получить от него наследство.
– А ты откуда знаешь?
– Заккай обещал мне, как только дед умрет, подать весточку и деньги прислать, чтобы я к нему приехала. А Белаву он должен был купцу какому-то продать. Только мытник, понятное дело, про то не знает. Заккай не хотел, чтобы мытник с женой своей разводился, вот и велел мне сказать, что он с Белавой в Итиль ушел. А я сама его вчера провожала и за крепость выходила, а Белавы не видела. Только ты мытнику не сказывай об этом.
Веселин терпеливо выслушал Буду, заплатил ей за сведения (она сама, помявшись, попросила монетку) и, раздумывая об услышанном, побрел к своей ладье.
Сообщение поварихи казалось ему странным. Заккай должен был продать Белаву ему, Веселину. Но почему тогда управляющий не пришел на встречу с Жихарем? И куда делась Белава, если, по словам поварихи, Заккай не взял ее с собой в Итиль? Все было туманно, неясно.
Вспомнив, что рассказывал Жихарь о Буде, Веселин подумал, что ей вряд ли стоило верить. Эти бабы за монету наплетут такого, что голову потеряешь, продираясь сквозь их словесные дебри.
Веселин вернулся на ладью. Здесь его встретил Лютый.
– Вот, принимай племянницу.
Веселин спустил с рук Людмилу. Девочка была развита не по годам. Она уже хорошо разговаривала на хазарском языке, ходила, не падая, ела все подряд, прекрасно обходясь без материнского молока.
Лютый опустился перед девочкой на колени.
– А как нашу крошку зовут?
– Людмила, – охотно откликнулась малышка и сразу потянулась к дяде ручонками, почувствовав в нем родственную душу.
Лицо Лютого преобразилось, засветилось умилением.
– Кажется, вы поняли друг друга, – улыбнулся Веселин.
Лютого он нашел в прошлое лето в плачевном состоянии, когда приехал в родную весь за Белавой, а увидел пепелище. Лютый был сам не свой от горя. Сначала умерли его дети от неизвестной болезни, затем печенеги разграбили жилище. Защищая кров и жену, Лютый был ранен в руку. Жена, увидев кровь, в ужасе бросилась к нему и попала под саблю печенега. Лютый, не помня себя от ярости, зарубил врага топором. Жена умерла через три дня, а рука у него высохла, и работать он ею не мог. Так и побирался в порушенной веси среди оставшихся в живых сельчан, которые подкармливали его чем могли, пока не появился Веселин.
Узнав от брата, что Белава была беременна от него, Лютый расстроился еще больше, раскаивался, слезно умолял простить его, клялся, что не причастен к гонениям на нее, а тем более к поджогу ее избы. Когда толпа пошла к Белаве, умер его сын и они с женой сидели у постели, оплакивая потерю. А потом нагрянули печенеги. Так рассказывал Лютый, и Веселин поверил ему. Оплакал Белаву и собрался уже уезжать, как Лютый упал в ноги:
– Не оставляй меня одного. Я руки наложу на себя, если бросишь. Кому я, калека, нужен? Я тебе верой и правдой служить буду, только возьми меня с собой.
Делать нечего, Лютый – его единственный кровный родственник, и бросать его на произвол судьбы нельзя. Так и получилось, что Лютый стал неотъемлемой частью всей походной жизни Веселина. Лишь среди людей Лютый чувствовал себя нормально. Одиночество же было для него хуже смерти. Но надо отдать ему должное, несмотря на увечную руку, он старался не казаться обузой, посильную работу на ладье выполнял, в частности – кашеварил.
Пристроив Людмилу в надежные руки, Веселин огляделся:
– А где Жихарь?
– Не знаю, – Лютый пожал плечами, – сразу вслед за тобой и он куда-то ушел.
Веселин вздохнул. Он надеялся поделиться с другом сомнениями. Лютый же, выслушав рассказ брата о Белаве, остался равнодушным, заметив лишь, что, видно, судьбе так было угодно. В общем, ни дружеского совета, ни помощи.
Веселин вышел на пристань прогуляться и еще раз обдумать все как следует. Расхаживая по берегу, он вдруг увидел приставшую ладью с невольниками на борту. И мысли его при виде изможденных людей повернулись в иную сторону. А может, Заккай не такой безобидный малый, как кажется? Вдруг он ненавидел Белаву из-за своей тетки до глубины души и действительно решил продать ее, но только не ему, Веселину, а – другому торговцу, чтобы побольше насолить ей?
Споткнувшись на этой мысли, Веселин огляделся. Лодок с невольниками, кроме только что приставшей, не было, но стояло много других. Речники, известно, народ прозорливый, глаз у них вострый, может, кто-нибудь что-нибудь и видел.
Веселин решительно стал обходить все ладьи, без устали выспрашивая нужные сведения. Вскоре он узнал, что вчера здесь действительно стояла на приколе ладья с невольниками. А один из речников даже вспомнил, что к ней подходил странный человек – в маске, с огромным свертком, который он еле-еле нес на плечах. Человек вызвал хозяина, развернул перед ним сверток, и в нем оказалась женщина. Вроде бы она была без сознания.
– Где же эта ладья? – спросил Веселин.
– А вчера же и уплыла.
– Куда? – сердце Веселина замерло, ожидая ответа.
Но речник пожал плечами.
– Не знаю, не смотрел. Работы вчера у нас много было, груз таскали.
Веселин еще с час бродил по берегу, пока не узнал, что ладья с невольниками отплыла в сторону Сурожского моря[43].
Веселин бросился к своей ладье, чтобы отправиться вдогонку. Солнце уже садилось. Зубчатые башни Саркела отбрасывали на реку прохладную сумрачную тень.
На ладье его встретил Жихарь. Выслушав друга, он покачал головой:
