– Ой, извините, забыла! – поморщилась редакторша и выбросила сигарету в окно.
Соня сжала зубы и поставила размашистую подпись в указанном месте.
– Готово! – объявил Шон, захлопнул папку и с треском вскочил со стула. – Вперед! Дотемна надо успеть вернуться в Голдривер!
– А я, кажется, опять потерял кабель… – спохватился Кристофер. – Я быстренько сбегаю на озеро и вернусь!
– На запруду! – крикнул Билл.
– Не найдешь – вычту из зарплаты! – побагровел Шон, влезая в плащ. – Меня достали твои выходки!
– Вот он! – ликующе прокричал Кристофер, вытаскивая кабель из рукава куртки.
Через полчаса о нашествии буйной команды напоминали только глубокие следы колес и потрепанный вид Сони, которая еще долго не могла прийти в себя от пережитых волнений.
Со двора вернулся Эрик, который выходил закрывать ворота.
– Я боюсь, что бобров напугали, – пробормотала Соня, стоя неподвижно у окна.
– Завтра сходим, проверим, как там дела, – ответил Эрик.
На следующее утро они отправились к запруде.
Соня с отвращением бродила по рыжей мокрой прошлогодней траве, основательно истоптанной киношниками. Эрик ушел к берегу реки и глядел на другую сторону.
Вдруг он услышал за собой торопливые шаги и нервное дыхание.
– Эрик! – закричала запыхавшаяся Соня. – Эрик, беда!
– Что случилось? – Эрик уставился на нее напряженным взглядом.
– Том пропал!
– Откуда, из хижины?
– Из хатки! – Соня чуть не треснула его за явное издевательство, а Эрик расхохотался, прикрыв голову руками.
– Так кто пропал-то? – переспросил он.
– Тот детеныш, который с пятном на боку!
– А куда пропал? Может, ушел на поиски пропитания?
– Я смотрела везде! – с отчаянием воскликнула Соня. – Я знаю все места, где он мог быть. Его нет!
Эрик на всякий случай заставил снова пройтись по всем местам, где мог оказаться Том. Сомнений не было: детеныш пропал бесследно.
Эрик вздохнул и, взяв Соню за руку, почти насильно повел ее домой.
– Может, так и должно быть? – спросил он. – Ты сама говорила, что с началом весны подросшее потомство покидает родной дом.
– Верно, – спохватилась Соня, – я проверю сроки по справочникам.
– Ну вот все и выяснилось!
Соня мрачно покосилась на него:
– Если только…
– Что?
– Если только его не увезли с собой эти люди, – с трудом выговорила она.
– Ты это всерьез? – изумился Эрик. – Я там был, никто твоего Тома не крал…
– А мне кажется, эти господа на все способны!
– Вот только давай без паранойи, – жестко отчеканил Эрик.
Он остановился, отвернулся и вновь принялся смотреть на реку.
Неслась бурная чистая вода. Лед почти прошел.
У Сони сжалось сердце. Ей очень хотелось спросить, не собирается ли он возвращаться, но она боялась приблизить беду своим неуместным вопросом.
Весь вечер Соня провела в тягостном молчании и на следующее утро вышла к завтраку с каменным лицом. Словно не замечая ее хмурости, Эрик весело балагурил, комментировал изобретенный им соус для кукурузной каши по-мексикански и в заключение торжественно объявил:
– Сегодня нас показывают на канале «Национальная География»! Следите за программой!
– Откуда это известно?
– Роуз написала тебе. Прочитать?
– Давай, – настороженно отозвалась Соня.
Он подошел к компьютеру и принялся читать с экрана: «Все ОК, сюжет смонтирован, сегодня вечером вый дет в эфир! Передайте привет вашему мужу, он нам очень помог. Надеюсь, еще увидимся и поработаем! Целую обоих, Роуз».
Соня вздрогнула, ничего не сказала, лишь хмыкнула и пошла к себе.
Но в назначенный час она сидела рядом с Эриком и смотрела передачу. Заключительная тирада Розали заставила ее вскочить со стула:
– Я же сказала, чтобы она изменила текст! Она же обещала!
– Она изменила текст, – хмуро отозвался Эрик. – Она говорит «хатка», а не «хижина».
– Да какая «хатка»! Они вообще все, все, все на свете перепутали! – кричала Соня. – Что там за заячьи следы вместо бобровых?! Осрамили меня перед всей Америкой! Ты же обещал, что все проконтролируешь!
Эрик сердито выключил телевизор и взорвался:
– Да никто этого не заметит! Не делай из мухи слона!
– Таких дураков сюда на пушечный выстрел нельзя подпускать!
– Да? Зато эти дураки кое-что лучше понимают, чем дураки, живущие здесь!
– Как вешать лапшу на уши? Спасибо, этому меня не надо учить, как-нибудь обойдусь и без этого в жизни!
– Дура! – бросил в сердцах Эрик и ушел к себе в комнату, хлопнув дверью.
Соня застыла на месте с открытым ртом, пытаясь понять, за что он ее так…
Это просто в голове не укладывалось.
Грубое слово не столько обидело, сколько ошарашило своей полной неуместностью.
Она постояла еще минуту, потом на цыпочках просочилась в комнату к Эрику.
Он сидел хмуро перед компьютером, но сразу обернулся и сказал, глядя исподлобья:
– Извини, Соня, не знаю, как это у меня вырвалось… – вид у него был совершенно потерянный.
– Знаешь, Эрик, такого я от тебя совсем не ожидала…
– Прости, Соня, я же извинился!
Соня машинально опустилась на диванчик возле стола.
– Как ты мог?
Эрик помолчал. Потом сказал задумчиво:
– Знаешь, в письме Роуз мне понравилось одно место…
Соня пристально посмотрела на него.
– Это не там, где она нас обоих целует? – она презрительно фыркнула. – Понятно. Тебе ведь, кажется, нравятся такие треугольники, да?
Эрик побагровел, но сдержался.
– Не смей так со мной разговаривать… – процедил он сквозь зубы.
Соня вдруг смутилась от собственной наглости и робко прошептала:
– Прости…
Эрик сидел с напряженным лицом, облокотившись на стол и уставившись куда-то под ноги.
Соню внезапно пронзила острая боль за этого человека, который столько перенес, столько сделал для нее, и вот теперь вместо награды получил черную неблагодарность.
Она привстала, сделала шаг навстречу и неловко погладила его по плечу.
Эрик прислонился головой к ее руке и сказал просто:
– Спасибо.
– Это тебе спасибо, Эрик. Ты мне так помог. И продолжаешь помогать… Ты прав, все это мелочи. Телевизионщики всегда все врут, но никто этого не замечает, кроме тех, кого это непосредственно касается. Зря я так взъелась на нее… И… что ты хотел сказать про ее письмо?
Эрик не спешил с ответом. Он взял ее руку, по-прежнему лежавшую на его плече, и с мягкой властностью заставил провести по своей голове.
Соня с наслаждением подчинилась, одновременно с испугом и радостью ощутив, как другая рука Эрика обвила ее бедра.
Он проговорил, словно не замечая происходившего:
– Разве ты не увидела, как она назвала нас?
