кровь из-под носа и посмотрела на нее.
Я сделала это снова. Черт возьми. Я позволила магии увести меня от того, кем я была.
— Что, черт возьми, все это значило? — спросила Джук. — Все, что я слышала, это странный шипящий язык с какими-то «хренами» в нем.
В воздухе повисло напряжение. Я должна была что-то сказать, чтобы разрядить обстановку.
— Так, ерунда. Ты бы видела, какую истерику он закатил, когда я сказала ему, что не приеду в гости на Рождество.
Барабас рассмеялся.
Наемники посмотрели на него, затем снова на меня.
— Одним словом — родственнички, — сказал Кэрран, обнимая меня. — Не могу с ними жить, не могу их убить. Ты готова поехать домой, детка?
— Конечно, — сказала я.
Выйдя на улицу, я остановилась.
— Я сделала это снова.
— Знаю, — сказал он.
— Я пытаюсь.
— Я знаю.
Мне надо прилагать больше усилий.
— По какой-то причине он очень хочет Саймана.
— Он упоминал тигра?
— Он думает, что мы его украли. Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да.
Я взглянула на него.
— Почему ты съел тигра?
Он пожал плечами.
— Я не знаю. Это было как побуждение. Я увидел его, и мне пришлось заставить его не быть.
— Ты меня беспокоишь, — сказала я ему.
Он большим пальцем указал на Гильдию.
— Кто бы говорил.
Мы были два сапога пара. Ничего не оставалось, как пойти домой. Мне не помешали бы тихий день и плотный ранний ужин, прежде чем мы решим, что делать дальше.
***
— МОГУ Я С ТОБОЙ ПОГОВОРИТЬ? — спросила меня Джули, когда мы въехали на подъездную дорожку перед нашим домом.
— Да. — Я знала этот тон голоса. За этим тоном всегда следовало что-то плохое. Что-то вроде «я разбила машину» или «я случайно подожгла школу». Я не могла вынести больше плохих новостей на сегодня.
Кэрран и Дерек зашли внутрь. Я облокотилась на багажник машины.
— О чем речь?
Она подошла ко мне вплотную и прошептала.
— Адора остановилась в свободной спальне Джордж и Эдуардо.
— Что?
Джули подошла к джипу, на котором она или Дерек обычно ездили в «Новый рубеж», вытащила свой рюкзак и побежала обратно ко мне, роясь в нем.
— Он послал за ней несколько человек через несколько часов после твоего ухода. Мне пришлось перевезти ее. В больнице ей не разрешили остаться. Здесь они сделали снимки для страховки, и я получила копии.
Она сунула мне пачку полароидных снимков. На первом была стена, покрытая кровью. Большая струя ярко-красной крови, затем характерный волнообразный рисунок, когда жертва, спотыкаясь, шла вдоль стены. Фонтан из артерии. Еще один снимок, еще кровь. Я просмотрела их. Кровь на полу, кровь на стенах, обезглавленное тело, еще одно скомканное тело, третий труп, обвисший в углу, еще кровь, окровавленные простыни и, наконец, Адора, стоящая на коленях в крови и откинувшаяся на пятки, с ее мечом перед ней и широкой ангельской улыбкой на лице.
За что мне это все?
— Она сказала, что люди Роланда пытались вернуть ее, а она ответила им, что не хочет уходить.
Что ж, по крайней мере, она сделала выбор вместо того, чтобы слепо повиноваться.
— Так ты отвезла ее в дом Джордж?
— Я не знала, куда еще ее поместить. Если бы я поместила ее в один из других домов, Кэрран почувствовал бы ее запах. На крыше Джордж работают люди, так что все время появляются новые запахи.
— Моя старая квартира?
Она открыла рот.
— Вот блин. О ней я не подумала.
— Ты хотя бы сказала Джордж, кто она такая?
— Да. Джордж была не против. Она сказала Адоре, что, если возникнут какие-либо проблемы, она сядет на нее.
Слышать такое от огромного кадьяка было немалой угрозой.
— Она также записала всю информацию о сахану, которую ты хотела. — Джули порылась в своей сумке. — Тут немного брызг крови, но ты все же можешь кое-что прочитать… Кейт?
Я обняла ее.
— Мы разберемся с этим завтра. Сегодня вечером нам всем нужно отдохнуть. И нам нужно найти время, чтобы помянуть Иезавель, потому что завтра может быть не так много времени.
— Хорошо, — сказала она.
Мы зашли внутрь.
Тетя прорвалась сквозь меня, как ураган.
— Ты бросила меня.
— Да, я это сделала.
— Ты больше так не сделаешь.
— Да, я сделаю это, если сочту необходимым. Посещение тобой Стаи привело бы к тому, что нас разорвали бы на куски.
Эрра прищурилась.
— Что случилось?
— В течение двух лет женщина-перевертыш заботилась о Джули и была моим телохранителем. Я доверяла ей свою жизнь и жизнь моей подопечной. Сегодня вечером он заставил ее попытаться убить ребенка моей лучшей подруги. У нее ничего не вышло, но она ранила супругу Царя Зверей.
Эрра пристально посмотрела на Джули.
— Ты сказала мне, что она мертва.
— Я не хотела, чтобы ты убивала ее, — сказала я.
Эрра опять пристально посмотрела на Джули.
— Ты дала ей нашу кровь?
— Это долгая история.
— Тебе нравятся лошади, дитя, не так ли?
Джули посмотрела на меня.
— Давай, отвечай, — сказала я ей.
— Да.
— И волки. У тебя есть склонность к волкам и волкоподобным собакам. Они имеют для тебя смысл.
— Да.
— Какого цвета магия моей племянницы?
— Её трудно описать.
Эрра взглянула на меня.
— У тебя дитя Куургана. И к тому же возврат к чистокровности. Посмотри на эти волосы.
Куургана? Она, вероятно, имела в виду kurgan. Единственные курганы, о которых я знала, были те курганы, что располагались в древнерусских степях, Азии и южной Сибири. Курганы служили могильными холмами для древней расы скифов, и самые ранние из них датировались примерно девятым веком до нашей эры… Они были блондинами. Древние греки описывали их как рыжеволосых или светловолосых с голубыми или серыми глазами, и мумии, извлеченные археологами из древних захоронений, соответствовали этому фенотипу.
— Кто ты, дитя? — спросила Эрра.
— Я ее герольд, — сказала Джули.
— По крайней мере, у тебя есть герольд. Ты кое-что сделала правильно. Мне нужно поговорить с моей племянницей наедине. С тобой мы все обсудим позже.
Джули посмотрела на меня. Я кивнула, и она пошла глубже в дом.
— Отец общается с ней, — сказала я.
— Еще бы. Он всегда хотел ребенка-скифа, но они были гордым народом. Он не мог купить ребенка королевской крови и не мог посредничать в браке одного из своих отпрысков с их дочерью. Во-первых, они знали его репутацию, а во-вторых, боялись потерять «видение». Считалось, что смешение двух могущественных кровей может привести к рождению ребенка, неспособного видеть магию, а они не хотели подвергать кого-то из своих такому риску. Когда стало ясно, что магия
