видела тебя в опере последние две недели.”
- “Я плохо себя чувствую.”
- “Вы так очаровательны, когда лжете. Правда в том, что вас никто не приглашал. Ваша звезда угасает - я говорю вам это как друг. Запах скандала уже преследует вас. Я сделала все, что могла чтобы развеять слухи, но люди будут говорить. Я уверена, что вы можете себе представить, о чем они говорят. Небольшая дурная слава - это не так уж плохо, но однажды вы зайдете слишком далеко. У вас нет ни семьи, ни поместья, чтобы содержать вас. Вам предстоит пройти долгий путь падения.”
Они дошли до угла, где вместе смеялись три нагло одетые проститутки. Констанс все еще улыбалась, но ее глаза были влажными от слез, которые она не могла выпустить. Она чувствовала себя голой, такой же беззащитной, как и на кровати наваба. - “Зачем вы мне это рассказываете?”
- Потому что я твой друг. И я восхищаюсь твоей храбростью.”
И это была чистая правда. Правда и то, что она поспорила с одним из своих друзей на сто ливров, что Констанция найдет себе мужа прежде, чем ее опозорят, но об этом она умолчала. Бедняжка и так была под большим давлением.
Они пошли дальше, гравий хрустел у них под ногами. Констанция знала, что маркиза права. Но она боялась не только опасности для своей репутации. Если она выйдет замуж - если она назначит время на игру и отойдет от стола - что тогда? Скучная жизнь почтенной матроны, запертой в загородном замке, где она могла бы родить наследников для какого-нибудь мелкого дворянина? Не для этого ли она сбежала из Черной дыры и от попытки изнасилования наваба?
- “Что насчет него? - вдруг сказала она. По тропинке приближался человек в великолепном гусарском мундире. На его плече поблескивали полковничьи эполеты.
Маркиза вздрогнула. - Держись подальше! Этот человек опаснее, чем гнездо гадюк.”
Но он их уже увидел. Он повернулся к ним и снял шляпу с таким театральным видом, что Констанция невольно хихикнула.
- Мадам, - приветствовал он маркизу.
- “Господин де Мовьер, - холодно ответила она.
Он перевел взгляд на Констанцию, и она почувствовала, как в ней зашевелились эмоции. Он был намного старше ее, лет сорока, но это ему шло. Маленькие морщинки в уголках глаз придавали ему понимающий вид, а шрам на щеке создавал впечатление, что его рот был растянут в постоянной сардонической усмешке.
- “Вы снова совершили набег на монастырь, чтобы найти это видение красоты?- спросил он у маркизы. - “Как же это я ее раньше не видел?”
- “Я так поняла, что набеги на монастыри - это ваша специальность” - ответила маркиза. - Это Констанция де Куртенэ, почтенная вдова. В прошлом году она была в Париже.”
Мовьер взял Констанцию за руки и пристально посмотрел на нее. Она уже давно не краснела, но от его пристального внимания на ее щеках появился легкий румянец. - “Так это и есть знаменитая Констанция де Куртенэ, - выдохнул он. - “Даже на фронтах войны с Пруссией ваше имя стало притчей во языцех, олицетворяя очарование и совершенство.”
Констанция почувствовала, что маркиза излучает неодобрение. Но у Мовьера была энергия, которая была непреодолима. - “Вы были на войне?”
- “Я был в Гамельне. Но красота не должна говорить о таких уродливых вещах. Теперь, когда я в Париже, я настаиваю только на радости и удовольствии. Кстати, у меня есть билеты в Оперу в пятницу. Может быть, вы окажете мне честь и пойдете вместе со мной?”
Взгляд, сопровождавший его приглашение, был таким напряженным, что Констанция едва не согласилась. Удар локтем в ребра маркизы говорил об обратном.
- Увы, я не могу .”
Его лицо вытянулось. - Возможно, будет другой повод.”
- “Мне бы этого хотелось.”
- А пока - до свидания.- Он снова снял шляпу и поцеловал ей руку. Констанция проводила его долгим взглядом, когда он бодро зашагал прочь.
- “Он показался мне очень приятным, - пробормотала она. - “Я не могу понять, почему вы назвали его "опасным".’”
- “У этого человека много лиц, и он высчитывает их с хитростью, которую вы не можете себе представить, - мрачно сказала маркиза. - Держись от него подальше, если тебе дорого твое будущее.”
Но когда наступил вечер пятницы, Констанс была в отеле де Бургонь в своем самом смелом платье. Она выпросила билет у подруги, чья мать была больна и не могла поехать - Констанция не могла позволить себе купить билет самой. У нее была еще одна ночь, прежде чем ее выселят из дома.
- “Вон тот человек уделяет тебе очень много внимания” - сказала ее подруга, указывая на ложу в дальнем конце зала, пока оркестр настраивался.
Констанция сделала вид, что ничего не заметила. - “Я уверена, что он смотрит на тебя, моя дорогая Софи.”
“Ты так думаешь? - Софи незаметно поправила лиф своего платья. - “Ты знаешь, кто он такой?”
- А я должна?”
- Это полковник де Мовьер. Говорят, он стоит пятьдесят тысяч в год, но мама запретила мне с ним разговаривать. У него дурная репутация.”
- “Твоя мать очень мудра, - сказала Констанция. Но после спектакля, когда Софи пошла напудрить лицо, она услышала знакомый голос позади себя в гостиной.
- “Значит, вы все-таки пришли.”
В салоне было тесно. Воздух был густ от пудры для париков и свечного воска. Мовьер наклонился ближе, его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица. Констанция снова почувствовала, что краснеет. Она сказала себе, что это из-за жары.
- “Я надеялась, что опера будет про Индию, - сказала Констанция. - Я так мечтала увидеть, как Париж воспримет страну, в которой я выросла.”
Опера называлась "Les Indes galantes" - "Соблазнительная Индия", написанная стареющим композитором Рамо. На самом деле опера оказалась об индейцах Северной Америки - тема, которая мало интересовала Констанцию.
- Увы, сейчас в моде только Америка, - сказал Мовьер. - Скоро все будут носить медвежьи шкуры и красить лица. Король собирает огромную армию, чтобы вторгнуться в британские колонии и захватить их раз и навсегда. Мне самому было дано такое повеление.”
- “А ты
